Гаражники Архангельска

Гаражная экономика — уникальный феномен российской повседневности, который практически никак не проявляется в информационном поле, не находит прямого отражения в официальной статистике, кажется невидимым для государства, но который отлично известен на обыденном уровне.

Цель блога: создание независимого информационного и дискуссионного пространства Архангельска и области по теме «Гаражная экономика».
Добро пожаловать в БЛОГ и на наш ФОРУМ!

В Совфеде предложили лишить самозанятых россиян полноценной пенсии

Для самозанятых россиян могут быть созданы определенные условия, которые заставят их задуматься о том, что выгоднее — платить налоги или продолжать работать только на себя. В число таких мер предлагается включить запрет на выезд за границу и лишение полноценной пенсии, заявил сенатор Валерий Рязанский.

Для самозанятых россиян, не оформивших свои отношения с государством, могут быть созданы определенные условия, которые заставят их задуматься о том, что выгоднее — платить налоги или продолжать работать только на себя. В число этих мер предлагается включить запрет на выезд за границу и лишение полноценной пенсии. Об этом сообщил «Российской газете» председатель комитета Совета Федерации по социальной политике Валерий Рязанский. При этом он отметил, что государство не будет принуждать эту категорию граждан платить налоги.

Рязанский напомнил, что уже сейчас некоторым людям отказывают в начислении пенсионного пособия. «Помните, какие три условия должны быть выполнены, чтобы человеку назначили пенсионные выплаты? — сказал сенатор. — Прежде всего возраст, затем — стаж. Для того чтобы, например, уйти на пенсию в этом году, надо иметь стаж 8 лет. И третье условие — заработать баллы, которые отражают личный вклад человека в виде отчислений от зарплаты в пенсионную систему. Сегодня это 11 баллов».
Если эти условия не выполнены, то гражданин имеет право только на минимальную пенсию по старости, которая в регионах России не превышает 7−8 тысяч рублей.
Точной информации о самозанятых россиянах, не платящих налогов, нет. Минтруд заявляет примерно о 12 миллионах граждан, а Росстат утверждает, что их число может достигать 25 миллионов.
В январе в кулуарах Гайдаровского форума глава «Роснано» Анатолий Чубайс, отвечая на вопрос корреспондента «Ленты.ру», заявил о важности гаражной экономики для венчурных инвестиций. Он отметил, что инновационная экономика возникает из гаража и самозанятости. «У нее много разных ростков, нам сейчас нужно думать не о том, как бы позатоптать желающих прыгнуть выше головы», — сказал Чубайс.

Источник:

КРАО — (у)КРАО

Этот материал я писал для сайта Архсвобода в  2015 году.

В Архангельской области набирает обороты организация со странным названием КРАО (http://www.krao29.ru/).

Выдержка с сайта:

«Акционерное общество „Корпорация развития Архангельской области“ (ранее — ОАО „Агентство по привлечению инвестиций в Архангельской области“) создано Правительством Архангельской области со 100-процентным государственным капиталом с целью содействия развитию гражданских инициатив, направленных на повышение предпринимательской и инвестиционной активности, социально-экономическое развитие региона. Корпорация также выступает специализированной организацией по привлечению инвестиций в Архангельскую область и работе с инвесторами в режиме полного сопровождения.
Указываются основные направлениями деятельности этой структуры:
Организация …
Обеспечение …
Сопровождение …
Оказание …
Планирование …
Разработка …
Организация …
Хочу поделиться с земляками своими соображениями по этому поводу.

Отмечу, специально для г.Андронова, что весь текст является именно МНЕНИЕМ, а не „словесно-смысловой конструкцией, содержащей несоответствующие действительности сведения о деятельности должностных лиц Правительства Архангельской области“.

От редакции — Все совпадений в авторском материале случайны, все персонажи вымышлены ©. (В том числе и сам г. Андронов…)

Пусть читателя не вводит в заблуждение риторика организации, если перевести все на язык ставропольского казачка, то будет „нАчать, углУбить, расширить, содействие-взаимодействие, дОбыча“ и пр.пр. пр., собственно и понятен станет смысл, в народе давно уже обозначенный мемом „многабукав- ниасилил“, просто так, в общем, ни о чем, просто тексты быть должны и все — смысла в них нет, содержания тоже — просто набор слов, поисковая оптимизация.
Со времен вышеупомянутого казачка вся страна у нас носится с идеями „привлечения инвестиций“ и „улучшения инвестиционного климата“.

Вожделеют, проводят семинары, пишут учебники, выступают в СМИ. В переводе на русский язык говорю: Если вам говорят о необходимости привлечения инвестиций — вас хотят загнать в долги, заставить занять денег на то, что вам в принципе не нужно ни сейчас, ни в будущем.

Но, давайте-ка по порядку…
Про „Нью-Васюки“, думаю, помнят и знают все. Однако реальность у нас ничем не отличается, а порою даже превосходит литературные сюжеты.

Итак, в приснопамятные 90-е, в …Калининградской области родилась идея, как это обычно бывает, родилась из ничего, просто так, поговаривают даже, что с похмелья.

Идея простая: НАДО ДЕНЕГ!
Но, черт побери, где их взять?

В 90-е мы жили уже при рыночной экономике, посему слово „инвестиции“, которые надо привлекать, уже знали, было в ходу. Но зачем, собственно, привлекать инвестиции, если можно привлекать средства за свой труд по поиску этих самых инвестиций?

На что искать? Да на что угодно!

И „Нью-Васюки“ в принципе, самое то.
Поэтому в голодной стране родилась голодная идея — ПРОИЗВОДСТВО СОИ и соевых добавок.

Для обозначения социальной значимости проекта привлекают свадебных генералов из „общественности“, для привлечения населения обозначают участие властных или околовластных структур — для солидности, так хомячки больше доверяют.

Типичная такая челночная дипломатия — главное побольше говорить, проводить съездов, семинаров, консультаций, поработать над ТИЦ. И вот уже на каждом перекрестке обсуждается тема „Бизнес-инкубаторов“. Начинающих бизнесменов учат исчислять НДС и объясняют как отличить доход от прибыли, после получения этих сакральных знаний бизнесменам выдают дипломы и красивые папочки с логотипами, ежедневники, а особо отличившимся — барсетки. Полученные знания предлагается использовать в развитии соевых проектов, и бизнесмены ломятся с лекциями по всей стране — продвигать сою, накормить голодный народ.
Власть участвует — выделяет земли под строительство заводов по производству сои, выделяет помещения для обеспечения жизнедеятельности инкубаторов, выделяет средства… Выделенных средств, как это у нас в стране заведено, хватает ровнячком на оплату организационных мероприятий и „работы по популяризации соевых проектов“.

Создано несколько ООО с участием государства (с минимальным процентом этого самого участия), в эти ООО для последующего строительства передается и землица. Но денег на строительство все равно нет.

„Бизнес-инкубаторы“ еле-еле сводят концы с концами — ведь им нужно содержать штат, поэтому живут на доходы от сдачи, полученной от государства недвижимости в субаренду. …Коммерсантам. За живые деньги.

Поскольку запросы росли, а заводы не строились, проекты „похоронили“. Всплыли они только в середине 2000-х, когда высочайшим повелением Калининградскую область объявили российским Лас-Вегасом, Монте Карло м Атлантик-сити в одном флаконе.
Калиниградская земелька, отведенная под строительство соевых заводов и переданная в частные руки „совместных“ соевых ОООшек, благополучно перекочевала в собственность жаждущих навариться на новой идее „Нью-Васюков“ — игровом бизнесе.

За деньги, что естественно…
Никаких инвестиций, естественно, никто не привлек, но бюджет подоили и на деньги, и на земли.

Итог как с лошадью в том анекдоте: „Ну, не смогла я, не смогла“.
Вот и сейчас в Архангельской губернии наблюдается нездоровая такая активность КРАО.

Вооруженные папочками агенты направлены во все уголки нашей области — искать проекты для инвестиций.

Нашли целый вагон — поделили на „кластеры“.

Нашли целых два: Лесопромышленный и Судостроительный.

Обещают льготные кредиты и всяческую поддержку. Один из проектов — поиск инвестора под „Клюквенный проект“. Клюквы у нас богато — надобно перенимать передовой опыт развитых стран по ее производству.

Проводятся заседания, совещания, консультации, выступают эксперты. Работа кипит. Уже и землю под клюквенные поля выделили…

А инвестиции — да кому они к лешему сдались в принципе?
Поиск инвестиций дело куда как более выгодное…

Источник:

Неформальная экономика в России выросла до рекордных размеров

Неформальный сектор в России разросся до рекордных масштабов по меньшей мере за 11 лет. Этому, с одной стороны, способствовало падение экономики, а с другой — рост доходов населения

Занятость в неформальном секторе российской экономики по итогам 2016 года достигла рекордного размера по меньшей мере с 2006 года, следует из опубликованных в конце марта данных Росстата (более ранние данные недоступны). В 2016 году в неформальной экономике были заняты 15,4 млн человек, или 21,2% от общего количества занятых.

По сравнению с 2015 годом неформальный сектор увеличился более чем на полмиллиона человек. Он непрерывно растет с 2011 года и за это время увеличился на 4 млн человек, следует из подсчетов РБК на основе данных Росстата.

По критериям Росстата к занятым в неформальном секторе относятся те, кто работает на предприятиях, не зарегистрированных в качестве юридического лица, то есть самозанятые, фермеры, индивидуальные предприниматели и лица, работающие у них по найму, а также члены семьи, помогающие в собственном деле или в бизнесе, принадлежащем кому-либо из родственников. Поэтому в неформальный сектор не включаются люди, работающие на предприятиях-юрлицах без оформления договора или получающие там серые зарплаты. Росстат оценивает объем неформального сектора по нижней планке и рассчитывает его как разницу между числом всех занятых в экономике и количеством рабочих мест, замещенных в юридических лицах, говорит директор Центра трудовых исследований Высшей школы экономики (ВШЭ) Владимир Гимпельсон.

Проблема шире

Но, согласно прошлогодним оценкам РАНХиГС, в самом широком смысле в теневой рынок труда включены 30 млн россиян (более 40% экономически активного населения), из которых 21,7 млн человек — это те, кто имеют дополнительные к основному месту работу неоформленные заработки либо получают часть зарплаты неофициально, в «конвертах». И сам Росстат следит за «ненаблюдаемой экономикой», которая включает в себя не только неформальный сектор, но и скрытую оплату труда юрлицами, считает косвенным методом доходы работников в неформальном секторе и неофициальные трудовые доходы в секторе формальном.

По данным Росстата, скрытый фонд оплаты труда в стране постоянно растет: с 2011 года он увеличился с 6,3 трлн руб. (10,6% ВВП) до 10,9 трлн руб. (13,4% ВВП) в 2015 году. Этот показатель Росстат получает, используя балансовый метод: из общих расходов домохозяйств вычитается сумма всех зарегистрированных доходов. Полученный дисбаланс и есть объем серых зарплат, поясняет Гимпельсон. Минфин оценивает объем неформальных зарплат в стране в 12 трлн руб., рассказывал в марте замминистра финансов Владимир Колычев: «6 трлн руб. — это конвертные схемы и около 6 трлн руб. — это зарплаты неформального сектора».

Данных по скрытой оплате труда за 2016 год у Росстата еще нет, но есть данные по оплате труда в целом — это 40,2 трлн руб., следует из оценки производства и использования ВВП за 2016 год. Учитывая, что в 2014 и 2015 годах скрытый фонд оплаты труда составлял 28% от общего и доля скрытой оплаты растет с 2011 года, можно применить коэффициент 0,28 к фонду оплаты труда 2016 года — таким образом, серые зарплаты и неформальные заработки в прошлом году могли составить около 11,3 трлн руб. или даже больше.

Теневой сектор растет из-за ухудшения экономической ситуации в стране, считает проректор Академии труда и социальных отношений Александр ​Сафонов. «Из-за роста ставки НДС бизнес стремится сократить расходы на другие платежи, отсюда уход в тень. Слишком высокая цена услуг или товаров может отпугнуть потребителя, поэтому приходится экономить на других платежах», — говорит он. В условиях кризиса предприятия стремятся снизить общую налоговую нагрузку, объясняет Сафонов.

Росстат не публикует среднюю зарплату в неформальном секторе. Однако с 2015 года ведомство считает не только среднемесячную номинальную зарплату по полному кругу организаций (где неформальный сектор не учитывается), но и среднемесячный трудовой доход, включающий зарплаты в неформальном секторе. Если первый показатель в 2016 году составил 36,7 тыс. руб., то второй — 32,6 тыс. руб. (он ниже за счет того, что в неформальном секторе зарплаты ниже, чем в формальном).

Больше всего занятость в неформальном секторе характерна для южных регионов: наибольшее количество «неформальных» работников Росстат фиксирует в Краснодарском крае (734 тыс. человек), Дагестане (662 тыс.) и Ростовской области (623 тыс.). Среди отраслей по неформально занятым лидируют сферы торговли и ремонта, сельское хозяйство и строительство — совокупно в них заняты 9 млн неформальных работников.
Нужно лучше считать

Чтобы оценить реальный размер неформального сектора занятости, необходимо больше критериев, чем использует Росстат, утверждает Сафонов. «У нас стремятся отнести к неформальной занятости все, что не связано с корпоративными отношениями. Критерии оценки неформального сектора труда должны быть многообразными. Надо брать сведения, которые Росстат дает по серой занятости, данные ФНС, данные по базе ПФР — кто уплачивает страховые взносы регулярно, а кто нет — это будут наиболее правильные данные», — считает эксперт.

Минфин планирует до конца года разработать комплекс мер по выводу бизнеса из тени, об этом 14 апреля рассказал замминистра Колычев. По мнению властей, бизнес уходит в тень из-за высоких ставок страховых взносов. «Мы видим, что сейчас большая нагрузка на труд, большие прямые налоги в виде страховых взносов, хоть они и не считаются налогами, но тем не менее такой же налог. Большие расходы на труд создают и большой объем теневого сектора, до сих пор большие объемы зарплат выплачиваются по конвертной схеме», — говорил министр финансов Антон Силуанов в феврале. По мнению Минфина, способствовать выходу бизнеса из тени будет снижение ставок страховых взносов. Ведомство предлагает провести налоговый маневр по схеме «22/22»: снизить ставку взносов до 22% с одновременным повышением ставки НДС до той же величины.
Маневр позволит «ненасильственно» обелить экономику, объяснял в марте Колычев, снизит стоимость переключения с неформальных практик на формальные. Бездействие же, по мнению Минфина, может привести к росту неформального сектора, а это приведет к сокращению налоговых поступлений в бюджеты: с серых зарплат не уплачиваются НДФЛ и страховые взносы.

В начале 2000-х правительство пыталось снизить долю нелегального сектора в экономике, уменьшая ставку платежа в ПФР, вспоминал министр труда Максим Топилин. Но ставка выросла, как и неформальный сектор.

Уходу в тень способствует и рост доходов населения, говорит Сафонов: это позволяет нанимать людей для личных услуг — нянь, домработниц, — с которыми рассчитываются наличными, никакие взносы и налоги не уплачиваются. Еще одна причина разрастания теневого сектора труда — высокая стоимость кредитов, считает эксперт. «Как бизнесу накапливать деньги, чтобы вкладывать их в свое развитие? Только экономия, и это экономия на оплате труда, на отчислениях в первую очередь», — объясняет эксперт.

Источник:

Хозяйство против экономики: как симбирские промыслы сочли невозможными

История о том, как Министерство государственных имуществ пыталось выяснить то, как умудряются выживать симбиряне, а выяснив не поверило.

21 марта 1888 года Государственный Совет решил передать «заведывание теми из кустарных промыслов, которые составляют подспорье для сельского населения, занимающегося земледелием» из ведомства Министерства финансов Министерству государственных имуществ.

На уровне Госсовета выяснилось, что информация, предоставляемая Минфином, явно показывает, что крестьянские хозяйства на большей части территории России, если верить цифрам, вообще не могут существовать

Причина этого решения оказалась банальной — полное непонимание того, как эти самые промыслы работают. Министерство финансов в своей работе с ними преследовало исключительно фискальные задачи, а деятельность комиссии по исследованию кустарных промыслов, которая работала при совете торговли и мануфактуры с 1872 года, оказалась сугубо формальной. Дело в том, что главной задачей этой комиссии было производство количественных отчетов под нужды обложения, а само понимание того, чем промышляют населенные на территорию, находилось за скобками её деятельности.

К 1888 году это привело к парадоксальному результату. На уровне Госсовета выяснилось, что информация, предоставляемая Минфином, явно показывает, что крестьянские хозяйства на большей части территории России, если верить цифрам, вообще не могут существовать. Земельная и посевная отчетность после очередного «голодного года» указывала на то, что земельных наделов недостаточно, урожайность минимальна, а средняя доходность одной десятины «по факту» часто в разы отличается от номинальной, устанавливаемой земствами, причем в меньшую сторону. Простое соотношение объемов реальных недоимок и доходности с десятины «по факту» показывало, что что-то не так: недоимок по расчетам должно быть в разы больше.
Министерство признало, что значительную часть реального дохода населенные на территорию крестьяне получают вовсе не с титульного занятия — землепашества, а с промыслов.
Были подняты дополнительные цифры и опрошены представители земств. Ситуация не стала яснее. Оказалось, что в ряде губерний, и Симбирской в том числе, обеспеченность крестьян посевной землей с учетом размера семей и номинальной урожайности попросту не обеспечивает простого воспроизводства. Иначе говоря, даже в «тучные годы» крестьяне должны были массово вымирать.

Объяснение того, что статистика оказалась далекой от реальности, конечно же, было. Министерство признало, что значительную часть реального дохода населенные на территорию крестьяне получают вовсе не с титульного занятия — землепашества, а с промыслов. О содержании которых, как мы уже отметили выше, министерства имели на тот момент весьма смутные представления, да и то в основном благодаря активности земств, которые по собственной инициативе содействовали промыслам не местах.

В Министерстве посчитали слишком фантастическими те описания реальных практик, которые были предоставлены.
Тогда Министерство государственных имуществ решило промыслы изучать и «вырабатывать меры содействия», командировав на места своих представителей. Эти меры в итоге и были разработаны на основе отчетов из Рязанской, Владимирской, Ярославской, Тверской, Вологодской, Костромской, Нижегородской и Пермской губернии. В этом списке могла бы быть и Симбирская губерния, если бы отчет командированных сюда был сразу принят. Но этого сразу не случилось — в Министерстве посчитали слишком фантастическими те описания реальных практик, которые были предоставлены, — оказалось, что некоторые промыслы существовали лишь как повод для других промыслов, которые и кормили крестьян.

На Больше-Березовском и Коржевском базарах исследователи обнаружили большое предложение рогож и кулей симбирского производства, причем продающихся по «сговорным ценам». Быстро был сделан расчет доходов от такого промысла и начался поиск непосредственно промысловиков, занятых доходным производством.

Оказалось, что промысловики, которые выделывают рогожи и кули, в реальности зарабатывают на продаже леса.
Найти их оказалось не так просто — выяснилось, что на базарах торгуют исключительно «посредники», которых, впрочем, нельзя назвать посредниками или перекупщиками как таковыми, так как у производителей товар они не покупали и его не перепродавали, да и сами производители с рогож и кулей ничего не зарабатывали.

Деятельность сочли сначала непонятной и экономически бессмысленной, но потом стало ясно, что весь рогожный промысел в Симбирской губернии устроен хитрее, нежели кажется. Оказалось, что промысловики, которые выделывают рогожи и кули, в реальности зарабатывают на продаже леса, а рогожи и кули лишь повод для этого.

Устроен промысел был так. Весной деревенские кулаки давали рогожникам займы, на которые они выкупали участки леса и в течение сезона постепенно распродавали его, оставляя себе лишь необходимое сырье для производства. По окончании сезона рогожи и кули отдавались займодавцу, который, в свою очередь, в сговоре с другими подобными кулаками монополизировал торговлю изделиями на той или иной ярмарке или на базаре, поддерживая достаточно высокие договорные цены. При этом зачастую непосредственно торговлей кулаки сами не занимались.

Оказалось, что отобранную куклю промысловики используют в качестве сырья для откорма свиней, а прибыль получают с продажи мяса.

В Ардатовском уезде исследователи обнаружили высокотехнологичный по тем временам промысел. Местная мордва, объединяясь в артели, активно закупала фирменные куклеотбойки для зерна системы Петроле (устройства для очищения зерна от семян сорняков). Как отмечали представители Министерства, кустарь, который занимается таким промыслом, «является очень зажиточным человеком» в большинстве случаев. Но и здесь выявилась несостыковка — оказалось, что зерно артели часто брали в обработку… бесплатно. При высокой стоимости куклеотбоек такая «благотворительность» выглядела странно, о чем и было указано в первичном отчете.

Впрочем, объяснение нашлось достаточно быстро. Оказалось, что отобранную куклю промысловики используют в качестве сырья для откорма свиней, а прибыль получают с продажи мяса, которой занимается отдельная артель.
Оказалось, что за «заводом Юргенса» с рекламной этикетки скрывается артель из села Кабаево.
Заодно представителям министерства удалось выяснить и тайну фирменных венских стульев работы «заводов Юргенса», которые были популярны в столице и завоевали награду на всероссийской промышленной выставке. Оказалось, что за «заводом Юргенса» с рекламной этикетки скрывается артель из села Кабаево, которая заключила эксклюзивный договор с Юргенсом на поставку стульев. Впрочем, выяснилось, что несмотря на это, «фирменные» стулья все-таки можно купить в Алатыре у самих кустарей, прилично сэкономив.

Подобных кейсов исследователи набрали множество, но в Министерстве их рассматривать по сути не стали ввиду неясности того, что с ними делать и какие «меры содействия» оказывать подобным промысловикам.

Источник:

Кооперативное дело: идеология и экономика равноправия

Слово «кооператив» многие россияне смутно помнят по постперестроечному периоду: в условиях зарождающейся рыночной экономикой кооператив был распространенной хозяйственной моделью. Сегодня это понятие возвращает свое историческое значение: автономное экономическое объединение. В разных регионах страны появляются современные организации, похожие на зарубежные аналоги и называющие себя кооперативами. Их создатели считают кооператив одной из альтернатив привычным формам организации бизнеса.

История и философия кооператива
Артём Темиров рассказывает, как они с Павлом Шуваевым решили создать кооператив «Чёрный», ещё когда учились на философском факультете МГУ.

Про кооператив мы узнали через анархо-коммунизм. Мы читали разные книги, обсуждали, думали, формировали свои взгляды через тексты Маркса, Хомского, Букчина. Потом мы начали читать про автономные экономические структуры вроде Христиании в Копенгагене, сквотов в Берлине и далее — об экономических альтернативах. Наткнулись на литературу про идеологию, потому что кооперативы в 19 веке были очень сильно связаны с политикой. Утопическая кооперативная идея была построена на том, что люди не могут быть счастливы, когда они продают свою рабочую силу.

Первый кооператив возник в Великобритании в 1844 году. Тогда двадцать восемь рабочих города Рочдейль объединились и открыли лавку, в которой потребители могли покупать качественные продукты по низким ценам. Именно эта организация считается первым образцом начавшегося в конце 19 века кооперативного движения. Среди её принципов были: открытое членство, демократический контроль, политический и религиозный нейтралитет, содействие образованию. Идеи рочдейльских рабочих — это ещё не совсем коммунизм, во многом они следовали утопии Ричарда Оуэна, создателя первых кооперативных рабочих посёлков в Англии. Но деятельность Оуэна была скорее иллюстрацией его теории, эти объединения не создавались рабочими, «снизу».

Подходы к тому, что такое кооператив с точки зрения современных социальных наук, различаются степенью радикализма. Например, понятие «третий путь» британского социолога Энтони Гидденса успешно вписывает кооперативы в существующие экономические реалии. В основе его концепции — оригинальное понимание глобального рынка и роли государства в нём, отличное от неолиберальной и социалистической моделей. Особую роль Гидденс отводит кооперативам и социальному предпринимательству как источникам развития человеческого капитала, местных сообществ и решению проблемы занятости. Более радикальный, анархистский подход к кооперативам ставит их во главу угла как основу экономики и политики будущего, когда работники будут становиться собственниками повсеместно.

В нынешнем виде, впрочем, кооперативы остаются частью капиталистического мира. Более того, иногда разные идеи начинают работать вместе. Один из вдохновителей современных кооперативов, автор книги «Экоанархизм» Мюррэй Букчин объясняет связь экологии и анархизма тем, что проблемы экологии происходят из социальных проблем, и попытка разобраться с капитализмом — это ещё и стремление вернуться к более естественному способу организации жизни человека.

Сегодня, согласно Международному альянсу кооперативов, кооперативом называется автономная ассоциация людей, добровольно объединившихся для воплощения общих экономических, социальных и культурных нужд и стремлений посредством совместного владения предприятием и демократического контроля за ним.

Артём Темиров:

Политизированность заключается в том, что разделение труда — это определённый тип властных отношений. Властные отношения формируются там, где возникает специализация, а где специализация — там знание, а где знание — там власть. И четыре года назад мы задумались о том, что надо сделать организацию, где специализации как таковой не будет, и не будет жёсткого разделения труда, и значит, властные отношения между участниками не возникнут.

Конечно, мы были вдохновлены самой идеей того, что люди могут работать в одной организации просто потому, что они хотят работать. Не потому что надо деньги зарабатывать. Они понимают, что у них есть выбор: либо объединиться и что-то производить вместе, либо пойти и продать свою рабочую силу и делать что-то, не понимая, что ты вообще делаешь и зачем. И было такое ощущение, что если ты объединяешься с кем-то, то ты станешь счастливее, даже если ты будешь производить носки, чем если ты пойдёшь куда-то работать как временный рабочий. И мы с Пашей были готовы производить носки.

История кооперативов в России

Строго говоря, современный кооператив не является прямым преемником кооперативов прошлого. В России были артели, были кооперативы на селе — какие-то основывали в XIX веке, какие-то были реакцией на столыпинские реформы. Социолог и экономист начала ХХ века Александр Чаянов ввёл концепцию «моральной экономики» объединений крестьян. Он видел потенциал развития крестьянства как социальной и экономической группы в создании кооперативов для собственных нужд, для местного сообщества.

В СССР кооперативы возникают несколько раз и в совершенно разных контекстах. Во многом кооперация оказывается основой деятельности НЭПа, но после сворачивания программы этот опыт переосмысляется. Экономика становится более централизованной. В 1923 году Ленин пишет о том, как советскому народу соотнестись с западными идеями кооперации (неотделимыми от образа «культурного человека»), и приходит к выводу, что «при условии полного кооперирования мы бы уже стояли обеими ногами на социалистической почве». Формально кооперативы существовали и позже, но фактически оказались подчинены централизованной плановой экономике, то есть не были автономны.

**Многие помнят, как в конце 1980-х годов начался бум кооперативов в СССР. В 1988 году был принят закон «О кооперации». Новый закон разрешал предпринимательскую деятельность — надо было справляться с дефицитом товаров и с теневой экономикой. Фактически государство не устанавливало, какими должны быть отношения рабочих.

Предприниматели занимались самыми разными вещами: от изготовления пирожков до продажи компьютеров.**

После распада Советского Союза большинство выживших кооперативов перерегистрировались в предприятия другого способа устройства. Кооперативное движение сошло на нет.

Артём Темиров:

До нас почти никого не было. Мы ориентировались на пример «Фаланстера», который был кооперативом год или два. Этот пример был важен тем, что у них всё получилось, но они не стали распространять опыт горизонтальных отношений дальше, а стали распространять опыт книжных организаций дальше. Что это такая модель, в которой у тебя всегда есть опасность, что ты будешь выбирать между распространением того, как это организовано, либо непосредственно продукта.

Московский книжный магазин «Фаланстер» — один из первых постсоветских кооперативов, построенный на совершенно других, не похожих на позднесоветские, основаниях. Он возник в 2002 году по инициативе Бориса Куприянова. Создатели хотели организовать независимый книжный, где были бы открыто выражены их социалистические принципы, но при этом продавались книги разных направлений и небольших издательств. «Фаланстер» стал прообразом для подобных инициатив в книжном бизнесе. Магазины, устроенные похожим образом, появились в других городах — например, в Перми и Санкт-Петербурге.

Артём Темиров:

Помню пример в небольшой деревне, где мужики сделали небольшой рабочий кооператив, как у нас. Где-то там помочь порубить дрова, где-то поставить забор и покрасить. Они сообща это делали, объединив рабочие навыки. И заработок делили между собой. Ещё были попытки делать программистский кооператив, но пока так никто ничего и не сделал.

Пример кооператива «Черный» вдохновляет и других на создание подобных организаций. Например, в 2015 году в Перми появился кооператив «Эндорфин», который занимается веганской едой и кофе. Организаторы говорят, что выбрали форму кооператива, потому что хотели организовать своё дело наиболее справедливым образом: «Ну, в первую очередь, для нас это любимое дело. Особенностью является отсутствие начальников и подчиненных, все равны. Вознаграждение кооператоров зависит от их участия в каком-либо мероприятии, каждый вносит индивидуальный вклад».

Кооперативы сегодня

Кооперативы продолжают появляться, и их формы разнообразны. Понятие трактуется довольно широко, в целом описывая отношения достаточного равноправия. Так, например, оно используется в описании фермерской организации «ЛавкаЛавка». Вот что говорит о кооперативах основатель проекта Борис Акимов: «Что такое кооператив с юридической точки зрения? Это организация, цель которой — удовлетворение запросов членов кооператива. Так написано в Налоговом кодексе. Как раз то, о чём я говорил: для нас цель получения прибыли вторична, а главная задача — удовлетворение интересов фермеров. Кооперация — это такое интересное направление, которое по духу отражает нашу сущность. Почему не попробовать?», тем более что налогообложение кооператива — самое льготное в законодательстве: всего 6%.

В России действуют и другие организации, которые формально являются кооперативами, например, крупная компания «Семейный капитал». Она работает в нескольких регионах, и ее пайщиками являются свыше тысячи человек. Основная задача «Семейного капитала» — развитие сельского хозяйства, пайщики ежемесячно делают отчисления «на молоко» или «За Родину» и объясняют это так: «Что такое кооператив в современном мире? Это единственная возможность для обычных людей реально что-то изменить к лучшему не только для себя и близких, но и для региона, страны, не дожидаясь “волшебника в голубом вертолете”». Но сама организация не похожа на кооператив в классическом понимании. Большинство пайщиков никак не участвуют в самом производстве, а только получают выплаты от предприятия, в которое вложились.

Возникают и кооперативы, идеологически и политически похожие на те, что были в XIX веке. Таков, например, кооператив «Швемы» — он объединяет швей, работающих в Санкт-Петербурге. Его участники разделяют свод принципов (взаимопомощь и солидарность, стремление к снижению потребления и защита окружающей среды), отдают часть гонорара каждой швеи в общую кассу, сообща определяют направления развития организации.

Как видим, кооперативное движение разнообразно: от радикальных «Швем» и идеологически устойчивого «Чёрного» до вполне инструментально подходящих к своей деятельности сельских кооперативов и использования слова «кооператив» как обозначение способа ведения дел, в котором участники делят между собой прибыль более справедливо, чем в обычном бизнесе.

Сегодня российская законодательная база лояльна к этому виду предпринимательства. Но о кооперативном движении пока говорить рано. Скорее, речь идёт о том, что кооператив — одно из обозначений попытки устроить современную экономическую жизнь без свойственной любому бизнесу иерархии.

Кооперативы в мире

Артём Темиров:

Есть немало примеров полукооперативов, потому что в Америке кооперативное законодательство — сильно модернизированное. Там есть разные формы организации. Есть, условно говоря, радикальный кооператив — демократический, где все решения принимаются коллективно. Есть кооперативное управление в усложнённом виде, когда у тебя есть выборщики, например. Там есть организации, где 700 человек работают, и это кооператив. Одна из крупных организаций в США — 150 экологических химчисток. Это всё формы экономики, которые удобны системе и людям, но они не создают никакого альтернативного экономического пространства. Это просто другая форма экономических отношений, она более человечная, но ни в коем случае не революционная. Бума кооперативов не происходит, но классно, что это работает.

В Европе и США появляются небольшие кооперативы, сотрудники которых хотят развивать местное сообщество, верят в этичный бизнес и при этом не верят в эффективность иерархии. Иногда это небольшие компании, например, пекарни.

Но кооперативы — это не всегда стартапы, магазины или кафе. Во всем мире в кооперативах занято более 300 миллионов человек. Так, в США сто крупнейших кооперативов заработали более 240 миллиардов долларов прибыли.

Компания «Валио», хорошо известная российскому потребителю, до сих пор существует как кооператив. Там паями владеют семейные фермы, и паи передаются из поколения в поколение.

Кооперативное движение развивается, активную деятельность ведут международные альянсы и ассоциации кооперативов. В США, например, помимо ассоциаций популярность набирают инкубаторы, которые помогают создавать новые кооперативы: Green Worker Coops of New York City, Portland Project for Cooperative Innovation.

Актуальная ли при этом идея кооперативов об автономии и создании альтернативы большим корпорациям?

Кооператив как альтернатива

Артём Темиров:

Это самая прекрасная сторона кооператива — что у тебя нет потребности в перманентном росте как у организации. Но это же является минусом с точки зрения борьбы с рынком. С точки зрения тебя как рабочего, это классно, потому что у тебя нет соблазна капитала. Ты начал это делать не потому что ты хочешь заработать миллион, а потому что ты хочешь работать так, чтобы тебе при этом было комфортно. Поэтому кооперативы не открывают второй кооператив, третий кооператив и так далее.

Идеология кооператива сегодня объединяет анархистские взгляды XIX века с современными идеями. Аналитики, исследующие европейские рынки, говорят о кооперативах как о части модели «устойчивого развития». В некоторой степени это похоже на «третий путь», но в ещё более явно выраженной связи с существующей системой.

Развитие кооператива как альтернативы господствующим экономическим отношениям — это, например, идеология антироста, которая предлагает перейти от непрерывного агрессивного развития к бережливому производству, вернуть экономику и хозяйственную деятельность на местный уровень, усилить роль горизонтальных связей между сообществами одной территории, отказаться от одноразовых предметов и «запрограммированного устаревания техники». При таком подходе должен остановиться постоянный рост производства и потребления.

Пока речь идёт об отдельных, немногочисленных примерах таких форм хозяйствования. Теодор Шанин видит применение идей антироста на уровне коммун, поселений или семей. Хотя с ростом и развитием таких предприятий происходят неизбежные изменения. Но даже если сторонники антироста будут действовать в условиях сложившейся системы, не пытаясь разрушить и установить новую, это будет способствовать установлению некоего баланса между капиталистическим стремлением к росту и желанием сохранить автономию.

Артём Темиров

Мы хотим оставаться кооперативом, это очень важно. Это ещё одна форма ценить людей, потому что тех, кто хочет и уметь работать, очень мало.
Всё так развивается в стране, что мы чувствуем, что нам нужно быть стабильными. И у нас есть большой-большой план на годы вперёд. За последний месяц нас дважды пытались купить за много миллионов рублей. И мы понимаем, что мы ничего не сделали, мы маленькая экономика, а нас хотят купить. Это потому что у нас всё получилось, как в современном капитализме постиндустриальном: бренд и всё такое. У нас возникает в таком случае не капиталистический азарт в глазах, а рабочая ненависть.

Я Паше сказал, что нам написали люди, группа инвесторов, предлагают встретиться в 10 вечера. Паша ответил: «Напиши им, что мы после 9 не работаем». Мы просто делаем своё дело, нам нравится, и идея всё это продать, чтобы ничего не делать, — её вообще нет.

Мне кажется, это простая, почти первобытная вещь. Здесь нет никаких инноваций. В самом стремлении взять, объединиться и что-то сделать.

Полина Колозариди, ЕВГЕНИЯ СУВОРИНА

Источник:

4 апреля   Кооперация

Хватит форумов!

Сегодня можно с полной уверенностью сказать что чиновники Правительства Архангельской области и депутаты Архангельского областного собрания решают только свои проблемы.

Им всем наплевать на малый бизнес и местных предпринимателей, число которых неуклонно сокращается. Все попытки местных чиновников улучшить экономическую ситуацию вуалируются оказанием «помощи» крупным промышленным предприятиям, которые пытаются объединить в кластеры. …При этом, все понимают, что здесь больше всего коррупционной составляющей.

Кроме того, нет понимания конечной цели создания кластеров, которое в дальнейшем приведет к росту цен, к сокращению работников и средств перечисляемых в бюджеты всех уровней. Создаются картели, контролировать которые можно будет с трудом. В первую очередь, цель создания любого кластера получить федеральные деньги на развитие и часть из них «пустить» на не целевое использование. Ни о какой поддержке и развитии малого предпринимательства здесь речь не идет.

Этого до сих пор не понимают ни местные депутаты, ни финансисты правительства, которые должны были просчитать все варианты создания отраслевых кластеров. Несмотря на наличие «академических кластерных кадров» в лице министра экономического развития Архангельской области Вуйменкова С.А., многие вопросы кластерной политики решаются на уровне …САФУ или — того хуже — КРАО.

В советские времена, в целях эффективной экономики и увеличения промышленного потенциала создавались отраслевые научно-производственные объединения, которые давали эффект в разы больше сегодняшних кластеров. Наука в кластерах полностью отсутствует, студенты САФУ только практикуются писать контрольные и дипломные работы на кластерных предприятиях.

Зачем создавать кластеры, если нет научного подхода, привязки малых предприятий и предпринимателей для инновационного и сервисного обслуживания, а также стратегии развития экономики предприятий Архангельской области.

Сегодня в Архангельской области стратегическим развитием занимается заместитель Губернатора Архангельской области по стратегическому планированию и инвестиционной политике Иконников В.М. — чиновник, который ни дня не работал на промышленном производстве, не был руководителем предприятия, но успешно прошел все ступени бюрократии в администрации области.

Сокращения на предприятиях, учреждениях и организациях коснувшиеся северян в 2015- 2016 гг привели к печальным экономическим результатам. А по программам и дорожным картам Правительства Архангельской области по развитию предпринимательства и занятости населения необходимо потребовать формальный отчет о проделанной работе и сдать все программы в архив.

…И заняться, господа депутаты, министры и главы районов области… решением простых насущных вопросов по поддержке местного бизнеса и пополнению местных бюджетов.

Это самая трудная для Вас работа, так как придется постоянно общаться не только с руководством местных предприятий, но и с трудовыми коллектива и профсоюзными организациями, а также руководителями малых предприятий и предпринимателями, которые сами подскажут что надо делать. …Не проводить форумы по предпринимательству в администрации района,города, области, а также конкурсы по поддержке малого предпринимательства и выделению средств на поддержку бизнеса, а заниматься созданием новых рабочих мест и производств.

Предприниматели вынуждены постоянно решать одни и те же проблемы, которые полностью зависят от депутатов и чиновников:

  • Запредельная стоимость электроэнергии и отключение электроэнергии за несвоевременную оплату счетов, даже при задержке оплаты один-два дня, влечет за собой закрытие даже рентабельных предприятий. Примеров закрытия малых предприятий из-за самоуправства монополистов много. Чиновники не могут решить простую задачу — взять дешевую электроэнергию в другом регионе (через Россети), если вырабатываемая Архангельской ТЭЦ электроэнергия в несколько раз выше.
  • Высокая стоимость тепловой энергии и отключение теплоснабжения объектов малого предпринимательства за несвоевременную оплату счетов.Здесь примеров меньше, но малые предприятия закрываются по простой причине — необходимо еще заплатить аванс за месяц вперед, по высоким тарифам Архангельской ТЭЦ, несмотря на использование газа. Чиновники не могут решить и эту простую задачу. Вернее решили совсем другую задачу с инвестициями в ТГК-2, которые никаким образом не пополнят местные бюджеты и не создадут новые рабочие места.
  • Высокая стоимость кредитных ресурсов в банках (до 16% годовых в рублях). Даже, если обратиться Микрофинансовую организацию «Архангельский региональный фонд микрофинансирования» можно получить кредит под 10% готовых в рублях. Но и это высокая ставка для любого бизнеса.
  • Отсутствие рынков сбыта местной продукции и перерабатывающих предприятий. Ни о каком возрождении потребительской кооперации и народных предприятий на территории Архангельской области местные чиновники и депутаты даже не помышляют. В областном бюджете на эти цели средства не планируются и не выделяются.
  • Плата за вход и вознаграждение в виде премии с оборота (до 30% от оборота) в федеральных продовольственных розничных сетях для местных производителей. Чиновники даже не удосужились подписать торговые соглашения о работе федеральных продовольственных сетей на территории Архангельской области, о создании распределительных центров на территории области и соблюдении местного законодательства о предоставлении полочного пространства для местной продукции и соблюдении качества реализуемого товара.
  • Попытки заставить предпринимателей прописаться по месту ведения предпринимательской деятельности, желательно в Приморском районе.

…Для того, чтобы «правильно» получить бюджетные гранты или субсидии.

(Продолжение следует)

Источник:

«Стеклянный» инвестпроект, или как увести 350 миллионов

Завод в один кирпич

В конце 2006 года московское ЗАО «Промтехинвест» получило лицензию на добычу кварцевого песка на участке возле Ясашной Ташлы (Тереньгульский район). Лицензия под номером УЛН 13824 ТЭ имела срок действия до ноября 2031 года. Право на добычу компания выиграла за год до этого на открытом аукционе Федерального агентства по недропользованию. При этом в промежутке между победой на аукционе и оформлением лицензии компания была в числе первых включена в реестр приоритетных инвестиционных проектов, реализуемых на территории Ульяновской области. Проект предусматривал возведение завода по производству стекла и горно-обогатительного комбината. Объем инвестиций оценивался в 3,5 млрд. рублей, а заработать предприятие должно было в 2010 году.

Начался сбор необходимой документации — компания получила в аренду несколько участков земли, разработала технико-экономическое обоснование, провела изыскания и экологическую экспертизу, потратив на это весьма приличные деньги в размере нескольких десятков миллионов рублей. Впрочем, как будет понятно из дальнейшего рассказа, далеко не все проектанты получили деньги за свою работу.

Руководителем ЗАО на момент подачи документов на получение лицензии числился Владимир Литвинов, а учредителями ЗАО «САМП-Р» с долей 80% и ООО «Корпорация „Нефтепродукт“ с долей 20%. И „Промтехсервис“ и „САМП-Р“ были зарегистрированы по одному и тому же адресу в Москве: проезд Научный, д 12 и имели в качестве основного вида деятельности торговлю нефтепродуктами. Так, „САМП-Р“ принадлежало три автозаправочные станции в Димитровграде Ульяновской области, а также склад нефтепродуктов в Тульской области. „Корпорация“ на момент получения лицензии имела обороты, близкие к нулевым.

После получения лицензии состав учредителей ЗАО изменился — из его состава вышла „Корпорация „Нефтепродукт“, а директором „Промтехсервиса“ стала Марина Молькина. „Нас поразило его [губернатора] умение объективно оценивать ситуацию, очень быстро принять решение и реализовать намеченные планы“ — комментировала госпожа Молькина процесс начала реализации проекта после подписания инвестиционного соглашения с областью. В ответ и чиновники не забывали хвалить „московскую предпринимательницу“.

Возложил его лично губернатор. И на этом строительство закончилось — больше ни на одной из площадок завода так ничего сделано и не было, несмотря на то, что декларируемый объем планируемых инвестиций к этому моменту превысил 7 миллиардов рублей. Обещали инвесторы и создание сотен рабочих мест…

След Навального

В январе 2008 года в состав участников ЗАО „Промтехсервис“ с долей 26% акций вступил Вадим Смоляр, получивший широкую известность в качестве гринмейлера (GreenMail — корпоративный шантаж) после нашумевшей истории со „сливом“ оппозиционеру Алексею Навальному информации о якобы имевшей место быть тотальной коррупции в руководстве „ВТБ Лизинг“. В результате в ЖЖ Навального появился пост „Как пилят в ВТБ“, где оппозиционер обвинил руководство госбанка в краже $150 млн.

Эта история началась в феврале 2009 года, когда господин Смоляр через арбитражные процедуры получил контроль над ЗАО „Грант“, у которой якобы хранились чужие буровые установки. Гринмейлер подал иск к „ВТБ Лизинг“ с требованием компенсировать затраты на хранение буровых установок. Сумма требований составила 376 миллионов рублей. После этого чужие установки Вадим Смоляр выставил на аукцион по цене 10 миллионов долларов за штуку. Обоснованием продажи послужила компенсация имевшихся убытков от хранения буровых. Впрочем, иск господину Смоляру пришлось отозвать, а аукцион отменить. После этого он и написал Навальному. В итоге и появился знаменитый пост, в котором утверждалось, что руководство „ВТБ“ присваивало себе по 5 миллионов долларов с каждой из буровых установок, которые по очень невнятной схеме якобы поставлялись через ЗАО „Грант“.

Получить возможность влияния на ЗАО „Промтехсервис“ Вадим Смоляр мог только с использованием ЗАО „САМП-Р“, которое являлось его единственным акционером. Директором „САМП-Р“ также была Марина Молькина, а среди учрежденных ЗАО компаний числилась и ООО „Сити-инвест“, в уставном капитале которой доля ЗАО составляла 33 процента.

Главным активом „Сити-инвеста“ был торговый центр „Сити“ в Ульяновске, расположенный на улице Карла Маркса и являвшийся предметом залога банка.

ЗАО „САМП-Р“ было учредителем и компании ООО „Аверс Патрол“ и других, но в январе 2009 года компания выходит из состава учредителей ЗАО „Промтехсервиса“, у которого к этому моменту якобы уже начинаются серьёзные проблемы, связанные с долгами компании перед кредиторами.

Несмотря на это, в 2009 году „Промтехсервис“ рапортует о закладке фундамента завода. Инвестор также заявляет, что работы по реализации проекта идут согласно графику.

В результате с начала 2009 года у компании остается два акционера — Сергей Молькин (74% акций) и Вадим Смоляр (26% акций), а через некоторое время компания меняет юридический адрес и „прописывается“ по адресу ТЦ „Сити“ в Ульяновске. При этом генеральным директором ЗАО продолжает оставаться Марина Молькина.

Скрытые связи

Сергей Молькин также возглавляет на тот момент ООО „Элконт“, „прописанное“ по знакомому адресу: Москва, проезд Научный 12, одним из учредителей которого является ООО „Энергоресурс“ (юридический адрес совпадает с адресом ТЦ „Сити“). Это же ООО стало и учредителем ООО „Аверс Патрол“.

Столь явное проявление тщательно скрываемых связей могло быть связано с неожиданным вмешательством Вадима Смоляра либо с реальными финансовыми трудностями. Как впоследствии пояснила в суде госпожа Молькина, в 2009 году Сбербанк потребовал досрочного погашения кредита от ООО „Сити инвест“. При этом в качестве залога у банка находилось здание ТЦ „Сити“.

Здание решено было продать. Как впоследствии поясняла в суде госпожа Молькина, покупатель нашелся в первой половине 2010 года.

Намерение купить здание якобы высказало московское ООО „Корпорация Аберли“ с оборотом в 150 тысяч рублей в год.

Впрочем, весьма скромные финансовые показатели не помешали „Корпорации“ (согласно документам) оплатить 55 миллионов рублей за здание „Сити“. Ещё 95 миллионов заплатило ООО „Зима“ (всего 150 млн), которому „Корпорация Аберли“ переуступила право купить здание у „Сити инвест“. Расплачивалась „Зима“ векселями ООО „Камита“ и деньгами, занятыми в Поволжском банке, и в конце того же года получило в аренду от администрации Ульяновска участок земли под торговым центром.

С учетом вышеизложенного не удивляет, что одним из учредителей ООО „Камита“ являлась Марина Молькина, а векселя не были обеспечены ничем, так как уставной капитал „Камиты“ составлял лишь 10 тысяч рублей.

Уводили деньги банка и возмещали НДС

Разобрался в октябре прошлого года арбитражный суд и в происхождении кредитных средств на „покупку“ ТЦ „Сити“.

По данным суда, учредителем ООО „Зима“ с 2007 по 2009 год была Светлана Провкина — супруга председателя правления Поволжского банка Игоря Провкина.

Господин Провкин и выдал кредит „Зиме“ на приобретение здания, а также переводил деньги ООО „Камита“ „без определенной экономической цели“, он же выступил и поручителем по кредитному договору „прокладки“ ООО „Атлант-Инвест“. Сын предприимчивых супругов тоже не остался не у дел — он возглавил ООО „Пролетарская управляющая компания“, которое занималось оформлением арендных договоров и принятием денег от арендодателей.

При этом для заключения договоров в 2010 году Провкины наняли номинального директора, а после заключения договоров слили ООО „Зима“ в ООО „Союз“, имеющую все признаки фирмы-однодневки, предварительно продав торговый центр „Сити“ ООО „Атлант-Инвест“, которое профинансировало сделку за счет кредита в „БТА-Казань“, а затем передало права требования по договору ООО „ЭККО-Рос“. Компания кредит не обслуживала.

Выяснилась и схема получения кредита в ПВ-банке. В конце 2010 года на счет ООО „Зима“ поступило 350 миллионов рублей от ООО „Атлант-Инвест“. В день получения денег 156 миллионов были переведены в ПВ-банк в счет погашения кредита, а 193 миллиона — на счет однодневки ООО „Элси“, через которую частью выведены за границу, частью обналичены, а 62 миллиона рублей были перечислены через очередную прокладку сотруднику ПВ-Банка.

Получивший контроль над судебным производством „Сити инвеста“ Вадим Смоляр, имевший на тот момент долю в 42.5% уставного капитала, тут же начал оспаривать в арбитраже как саму сделку, так и подлинность протоколов внеочередного собрания учредителей ООО „Сити инвест“. Вызвало подозрение и разделение имущественного комплекса на само здание и его оборудование.

По мнению господина Смоляра, торговый центр был отчужден обманным путем на основании подложного протокола общего собрания участников ООО, в котором были заменены первые два листа.

Одновременно финансовые проблемы вынудили обратиться к займам и ЗАО „Промтехинвест“. В октябре 2010 года „Промтехинвест“ якобы занял 25 миллионов рублей у ульяновского ООО „Автотехпромкомплект“. Долг инвестор не отдал, и в 2012 году он был продан ООО „Инновация — Волга“, которую возглавлял Жамиль Галеев, известный по ульяновской „Федерации горнолыжного спорта и сноуборда“.

В 2009 году „Промтехинвест“ занял 10 миллионов у ЗАО „Горизонт“ (компании с оборотами, близкими к нулю), в итоге расплатившись собственными акциями.

Оба этих займа активно оспаривались Вадимом Смоляром. Впрочем, добиться значимого результата в суде ему не удалось, и „Промтехинвест“ начали банкротить по заявлению „Инновации — Волга“.

Обанкротились и ЗАО „САМП-Р“ и ООО „Сити инвест“. В процессе разбирательств с Вадимом Смоляром исчезло и имя Марины Молькиной — в 2012 году она сменила фамилию на Дюкова.

Банкротство ЗАО „Промтехинвеста“ оказалось не простым, а полностью контролируемым. Среди основных кредиторов компании помимо „Инновации Волга“ оказались также уже знакомые из предыдущего рассказа компании „Аверс Патрол“, „Эклонт“ и „Энергоресурс“. Единственным очевидным кредитором оказался лишь „Желдорпроект Поволжья“ — компания, которой “инвестор” задолжал за проектные работы. Но подавляющим большинством голосов на собрании кредиторов обладают цепочки аффилированных с „Промтехинвестом“ ООО.

В октябре прошлого года высший арбитражный суд Поволжского округа признал цепочку сделок вокруг продажи ТЦ „Сити“, связанной, в том числе, и с незаконным возмещением НДС, а все описанные выше сделки — притворными. По „инвестору“ такого решения не было, но, как несложно заметить, механизм оказался ровно тем же. Фактически, под риторикой грандиозных планов, инвестиций и инноваций скрывалась не самая сложная мошенническая схема. Впрочем, наш анализ уголовной практики показал, что никто из участников схемы уголовного наказания не понес, а уважаемая „московская предпринимательница“, затеявшая глобальный инвестиционный проект, по данным наших источников, успешно переехала из офиса в Железнодорожном районе Ульяновска в Германию. От инвестиционного проекта в Тереньге осталась памятная пустая поляна, по которой ходил губернатор, и объявление о торгах — за документы ЗАО “Промтехинвеста” в виде набор инвестсоглашний, лицензии и разрешительной документации просят в общей сложности более 80 миллионов рублей. Многовато за пару подписей, пусть, возможно, и самого губернатора, который, может быть, действительно поверил в чудо…

Источник:

Нащупали предел долготерпения

На эксперименты по выжиманию денег из народа, производимые нашими технократами, легла тень провала лукашенковского «налога на тунеядцев».

Мир людей отличается от мира механических объектов тем, что предсказать, как он себя поведет, невозможно. Прохождение кометы поддается довольно точному расчету. А масштабы и формы недовольства граждан по случаю очередного руководящего мероприятия заранее вычислить нельзя. Ничто не мешает строить более или менее правдоподобные предположения. Но увидеть, что из них сбудется, а что нет, можно только после того, как начальственный эксперимент над народом состоится в реале.

Наши белорусские соседи сорвали своим властям начинание, которое руководители России только еще собирались испытать на людях. Александру Лукашенко пришлось приостановить собственный декрет «О предупреждении социального иждивенчества», он же — «налог на тунеядцев». Ради сохранения лица этот эдикт не отменен полностью, но вряд ли уже будет введен в действие. Слишком бурными и злыми оказались уличные протесты.

После того, как провал состоялся, его траектория выглядит простой и даже очевидной. Белорусским властям, как и нашим, остро нужны деньги. Откуда взять? А почему бы, например, не с тех, кто формально не зарегистрирован как работающий и поэтому не платит налогов в казну? Это ведь даже справедливо. Они же пользуются всякими казенными удобствами и государственными услугами.

Почти полмиллиона белорусов (каждый десятый гражданин трудоспособного возраста) получили казенные письма с требованием платить примерно по $200 ежегодно. Около 50 тыс. человек послушались. Остальные сначала просто негодовали, а в последние дни начали в растущем числе выходить на улицы. Иссякнет ли на этом кризис, станет видно, но неудача нового побора уже выявилась во всей полноте.
В социальном блоке российского правительства такую же идею вынашивают с прошлого года. Вице-премьер Голодец, министр труда Топилин и другие чиновники рекламируют ее сразу в нескольких вариантах — то в виде обложения каждого трудоспособного «неработающего» побором в 20 тыс. руб. ежегодно, то через введение платности услуг государственных медучреждений для «неработающих» трудоспособного возраста.

Белорусский скандал, думаю, ставит крест на этих замыслах. Но зреют и другие, более изощренные. О них позже — а сначала о том, как подобные начинания видятся правящими технократами в их параллельной реальности, и как-то же самое воспринимают внизу. Ведь контраст огромен.

Начальство искренне полагает, что народ обязан платить за управленческие услуги, которые оно ему оказывает. Попытки уклониться расценивает как жульничество, неблагодарность и отсталость. А суммы, которые хочет взимать, — как просто смехотворные на фоне тех доходов и трат, которые считает нормой для себя.

Снизу же это видится как очередной набег чуждой и враждебной силы, которую люди привыкли бояться и от которой пытаются держаться как можно дальше.

Российский теневой сектор — это огромные массы людей, занятых в производстве и услугах. Стань они легальными, то были бы мгновенно разграблены и разгромлены государственной машиной. Объемы всего там производимого (и, в отличие от госсектора, гарантированно востребованного потребителями) очень велики.
Эти люди никоим образом не чувствуют себя должниками государства. И не только потому, что пользуются его услугами не так уж часто. Скажем, дефицит местных фондов ОМС, который хотят пополнить побором с «тунеядцев», создается не столько работниками теневого сектора, сколько другими категориями сограждан. И даже не потому, что платят казне и ее любимчикам весьма внушительные косвенные налоги. Например, «импортозамещение» финансируют из своего кармана и официально работающие, и официально неработающие, покупая по несуразным ценам продукцию родного агросектора вместо дешевой и качественной привозной.

Но еще важнее, пожалуй, два других взаимодополняющих факта.

Наша государственная машина нисколько не похожа на исполнительный аппарат, который, следуя указаниям налогоплательщиков, расходует перечисленные ими в казну деньги. Все уровни власти тратят свои бюджеты так, как хотят сами, или как им прикажут свыше. Влияние на них простых граждан минимально.
Но и рядовые люди до недавних пор почти не выступали в роли плательщиков прямых налогов. Основные налоги у нас платят юрлица — и не только НДС или налог на прибыль, но и НДФЛ, и социальные взносы за своих работников.
Такая своеобразная гармония довольно долго устраивала и верхи, и низы. Простой человек как бы не платил налогов и поэтому не замечал, что деньги в государственной казне — в конечном счете его собственные. А власти с удовольствием пользовались его попустительством, но зато серьезными прямыми налогами старались простонародье не дразнить.
И пока это длилось, было невозможно мобилизовать официально работающих против тех, кто работал в тени, напоминаниями, что они, дескать, ничего не приносят казне и жируют за общественный счет. Ведь плательщиком налогов не чувствовал себя никто.

Сейчас казна обеднела. Судорожно придумываются способы ее заполнить. Увеличиваются или вводятся прямые и косвенные поборы, ложащиеся абсолютно на всех, — от имущественного налога до акцизов и взносов на капремонт. Сама собой возникает мысль дополнительно обчистить и «неохваченных».

Однако попытки столкнуть «плательщиков» с «неплательщиками» не имели успеха в Белоруссии и очень вряд ли сработают в России. Рядовой человек по-прежнему понятия не имеет, на что идут его налоги, и рассматривает любое их увеличение, а равно и расширение круга плательщиков, просто как грабеж.

Белорусский эксперимент показал, что «налог на тунеядцев» встречен людьми уже не просто как очередная проблема, придуманная верхами, а как проблема нестерпимая. Предел на этом участке, так сказать, нащупан. Власти попытались заменить привычные правила игры на еще более несправедливые — и неожиданно для себя получили снизу твердый отбой.

Но в механическом мире российских технократов этот соседский опыт, похоже, не очень-то замечают. Ясно, что «тунеядского» налога у нас теперь не будет. Но ведь на подходе затея еще большего размаха.

Минфин, Минэкономразвития и Центробанк самым серьезным образом продолжают обсуждать план принуждения работающих граждан к выплате взносов в некую систему «индивидуального пенсионного капитала» (ИПК).

Обязательные взносы в государственную накопительную систему уже несколько лет подряд конфискуются и тратятся по усмотрению начальства. И вот создан план превращения временной схемы в постоянную с открытым и официальным изъятием у граждан денег, которых они до сих пор не платили.

В сегодняшнем своем виде этот проект примерно таков. Работодателям повысят НДС, параллельно понизив пенсионные взносы, уплачиваемые ими за работников. Бизнес не выиграет, но и не пострадает.

А компенсировать снижение пенсионных сборов заставят работников. От первоначальной мысли о добровольности взносов в ИПК, похоже, отказались, поняв, что люди на это не клюнут. Поэтому предложено вместо нынешнего НДФЛ, уплачиваемого по ставке 13%, взимать с заработков работников от 15% (НДФЛ без пенсионных взносов) до 20% (10% — НДФЛ, 10% — взносы в систему ИПК). То есть работник совершенно свободно выберет вариант, по которому будет платить больше, чем сейчас.

Типологическое родство всего этого с «налогом на тунеядцев», хоть и не совсем прямое, но довольно близкое. Государственная власть хочет изъять у гражданина добавочные деньги, не давая ему никаких возможностей повлиять на их расходование. Что же касается взносов в систему ИПК, то обещания беречь и приумножать их, конечно, будут рассыпаться, но цена им — точно та же, что и всем казенным клятвам, дававшимся на старте бесчисленных предыдущих «пенсионных реформ».

Если что-то подобное и в самом деле примутся внедрять, то всплеск народного недовольства обеспечен. Наперед не скажешь, насколько он будет силен. Но инстинктивное стремление нащупать предел долготерпения не иссякнет, пока этот предел не заявит о себе сам.
Сергей Шелин

Источник:

Ctrl + ↓ Ранее