Гаражники Архангельска

Гаражная экономика — уникальный феномен российской повседневности, который практически никак не проявляется в информационном поле, не находит прямого отражения в официальной статистике, кажется невидимым для государства, но который отлично известен на обыденном уровне.

Цель блога: создание независимого информационного и дискуссионного пространства Архангельска и области по теме «Гаражная экономика».
Добро пожаловать в БЛОГ и на наш ФОРУМ!

Россияне уходят в тень

Теневой сектор труда в России в 2017 году упал ниже 20% по сравнению с прошлым годом, свидетельствуют последние данные Росстата. Правда, не все эксперты, опрошенные «Газетой.Ru», доверяют официальным цифрам. Одни считают, что доля неформальной занятости растет и уже достигла 45%. Другие считают госстатистику завышенной в два раза.

В понедельник, 14 августа, Минтруда сообщило о полугодовых результатах по легализации работников, занятых в теневом секторе.
«За первое полугодие [2017 года] в регионах выявлено более 864 тыс. человек, находящихся в неформальных трудовых отношениях, из которых 810 тыс. работников уже легализовано, с ними заключены трудовые договоры», — отметил министр труда Максим Топилин.

«Если взвесить затраты, которые представители Минтруда потратили, чтобы легализовать 810 тыс. человек, и тот выигрыш в дополнительных доходах, которые они от этих 810 тыс. человек получат, то овчинка не стоит выделки», — категоричен замдиректора Центра трудовых исследований ВШЭ Ростислав Капелюшников.

Всего за два года в регионах легализовано 4,5 млн работников. Это позволило, по данным ведомства, собрать более 35,6 млрд руб. страховых взносов.

Общая численность рабочей силы в России в возрасте 15—72 лет в июне 2017 года составила 76,2 млн человек, из них 72,3 млн человек классифицировались как занятые экономической деятельностью, тогда как 3,9 млн человек не имели занятия, но активно его искали. Уровень занятости населения в возрасте 15 лет и старше составил 59,5%, уровень безработицы — 5,1%.

При этом, по данным Росстата за первый квартал 2017 года, доля работников, занятых в неформальном секторе, составила примерно 18,7% (13,4 млн человек) от общего количества занятых. Среди мужчин неформально трудятся 20,2%, среди женщин — 17,2%

В процентном отношении самый высокий уровень занятости в неформальном секторе традиционно в Северо-Кавказском округе (44,4%, или почти 1,8 млн человек), при этом максимальные значения зафиксированы в Чечне (63,2%, 338 тыс. человек) и в Дагестане (60,1%, 718 тыс. человек).
Минимальный же в процентном отношении уровень предсказуемо в Центральном федеральном округе (12,2%, почти 2,5 млн человек): так, в Москве он составляет всего 3,7% (259 тыс. человек).

В абсолютных цифрах лидирует Приволжский федеральный округ, где в неформальном секторе трудятся более 2,7 млн человек.

Вообще, численность занятых в неформальном секторе в России последние годы стабильно увеличивалась. Если в 2004 году таких насчитывалось 11,3 млн человек, то уже в 2005 году была пробита отметка в 12 млн (а именно: 12,5 млн человек). В 2008 году их насчитывалось уже 13,8 млн человек, после чего последовала небольшая коррекция вниз. В 2013 году была преодолена планка в 14 млн человек, тогда как в прошлом году в неформальной экономике были заняты рекордные 15,4 млн человек, или 21,2% от общего количества занятых.

Больше всего занятых в неформальном секторе в оптовой и розничной торговле, а также занимающихся различными видами ремонтных работ (31,8%, по данным за 2015 год). Второе место за сельским хозяйством, охотой и лесным хозяйством (23,1%), третье — за строительством (11,7%).
Как правило, люди по собственной воле не будут отказываться от оформления трудовых отношений с работодателем, оценивает ситуацию руководитель службы исследований HeadHunter Мария Игнатова. В большинстве случаев это инициатива компаний, которые таким образом стараются сократить издержки.

Однако в этой ситуации рискуют и работники, и наниматели. Первые оказываются в ситуации, когда никакой ответственности перед ними компания не несет, может уволить в любой момент, просто не заплатить или урезать оплату по своему желанию. В свою очередь работодатели рискуют, во-первых, попасть в область внимания надзорных органов, а во-вторых, остаться без рабочей силы в любой момент, ведь никаких оформленных отношений с людьми у них нет.

При этом не все эксперты согласны с оценками Росстата. Так, директор Центра социально-политического мониторинга РАНХиГС Андрей Покида отмечает, что за последний год неформальная занятость, наоборот, выросла.

«Год назад речь шла о 40% граждан. Речь идет о людях, которые работают, но не оформлены по основной или дополнительной работе или просто получают зарплату в конверте. В этом году в неформальном секторе заняты уже 44,5% от общего количества», — говорит Покида.

В этом году, по словам эксперта, люди активнее ищут способы подработки, чтобы поправить свое материальное положение, и чаще всего такие трудовые отношения никак не оформляются. В то же время незанятых в официальной экономике по основной работе людей насчитывается порядка 10 млн человек.

Впрочем, есть и те, кто считает статистику Росстата, наоборот, завышенной.

Капелюшников обращает внимание, что, когда Росстат говорит, что доля неформально занятых составляет порядка 20%, это заведомое преувеличение. Все дело в методике подсчета — Росстат оценивает в том числе численность людей, работающих на предприятиях без статуса юридического лица, а все, кто видит оценки, воспринимают это как численность людей, работающих без официального оформления.

«Это абсолютно разные вещи. Это не имеет отношения к тому, что большинство людей понимают под неформальной занятостью. Если считать по стандартам международной статистики, то цифра уменьшится раза в два», — обращает внимание эксперт.

«Представим, что в России действительно такие цифры неформально занятых работников. В стране каждый год примерно 2 млн человек достигают пенсионного возраста, и если бы статистика была такой, как нам рассказывают официальные источники, то это бы означало, что ежегодно нескольким сотням тысяч человек должны были бы отказывать в предоставлении пенсии», — говорит Капелюшников. По его словам, в прошлом году в получении пенсий было отказано 10—15 тыс. человек. Среди основных причин — нехватка трудового стажа как раз из-за работы в теневом секторе.

Как писала ранее «Газета.Ru», требования к пенсионерам, которые на протяжении многих десятков лет ограничивались лишь возрастом и трудовым стажем, резко изменились с 2015 года. Теперь пенсия по старости, которая раньше именовалась трудовой, называется «страховая», и для ее назначения гражданину нужно накопить определенное количество пенсионных баллов, стоимость которых меняется каждый год.

Для того чтобы получить страховую пенсию по старости в 2017 году, необходимо иметь не менее 8 лет страхового стажа и 11,4 пенсионного балла.

Минимальный размер оплаты труда, установленный сегодня, позволяет гражданину заработать всего 1,03 балла за год. Таким образом, минимальный стаж для самой низкооплачиваемой категории работников в стране на самом деле уже 11 лет, а не 8, а к 2025 году с такой зарплатой придется официально проработать 30 лет.
Источник:

За 10 лет ОЭЗ так и не стали действенным инструментом поддержки экономики

4 Апреля 2016 г.
Коллегия Счетной палаты Российской Федерации под председательством Татьяны Голиковой рассмотрела результаты проверки деятельности акционерного общества «Особые экономические зоны» и юридических лиц, созданных для управления особыми экономическими зонами в субъектах Российской Федерации, в части, касающейся эффективности использования средств федерального бюджета, государственного имущества и иных средств при создании и функционировании особых экономических зон в Российской Федерации в 2014-2015 гг. Проверка проводилась по поручению Президента Российской Федерации по итогам встречи с активом общероссийского общественного движения «НАРОДНЫЙ ФРОНТ „ЗА РОССИЮ“.

Объекты проверки: Министерство экономического развития Российской Федерации, акционерное общество „Особые экономические зоны“, открытое акционерное общество „Портовая особая экономическая зона „Ульяновск“, филиал акционерного общества „Особые экономические зоны“ в Иркутской области, филиал акционерного общества „Особые экономические зоны“ в Республике Алтай, филиал акционерного общества „Особые экономические зоны“ в г. Москве, Правительство Хабаровского края, Министерство экономического развития Хабаровского края.

Исследуемый период: 2014-2015 гг. (при необходимости более ранние периоды).

С докладом выступили аудиторы Сергей Агапцов и Юрий Росляк.

В рамках федерального закона об особых экономических зонах на территориях 30 регионов России создано 33 особые экономические зоны четырех типов: промышленно-производственные, технико-внедренческие, портовые и туристско-рекреационные. На сегодняшний день помимо Минэкономразвития России управление ОЭЗ осуществляют 15 акционерных обществ.

Исходя из решений Правительства и Перечней объектов инфраструктуры ОЭЗ, общая стоимость строительства объектов инфраструктуры особых экономических зон оценивается в общем — 334,2 млрд. рублей, в том числе за счет средств федерального бюджета — 224,5 млрд. рублей, за счет средств бюджетов регионов— 109,7 млрд. рублей. С 2006 по 2015 г. общая сумма федеральных бюджетных средств, выделенных на создание и развитие ОЭЗ, составила 121,9 млрд. руб., средств регионов — 64 млрд. руб. А в 2016 г. на эти же цели предусмотрено в федеральном бюджете еще 5,9 млрд. руб.

На коллегии было отмечено, что десятилетний опыт существования особых экономических зон показывает, что они так и не стали действенным инструментом поддержки национальной экономики. „Процесс создания и управления ОЭЗ характеризуется формализмом, безответственностью и безнаказанностью, отсутствием исполнительной дисциплины и спроса за принятые решения и их последствия. Реальный экономический эффект от особых экономических зон не достигнут“, — заявил аудитор Сергей Агапцов.

О низкой эффективности работы экономических зон в рамках обсуждения итогов проверки сказала Председатель Счетной палаты Татьяна Голикова. „Самое неприятное, на мой взгляд, из показателей, даже не использование денег. На территории ОЭЗ за 10 лет создано 18 177 рабочих мест. Давайте соотнесем 121,9 млрд., которые вложили из федерального бюджета, 185,9 млрд. руб. — вместе с субъектами и 18 177 рабочих мест: разделите, сколько стоит одно рабочее место за 10 лет. О какой эффективности здесь можно говорить?“, — заявила она.*

Подготовка плановых документов по созданию и функционированию ОЭЗ со стороны Минэкономразвития России, региональных органов власти и управляющих компаний осуществлялась некачественно, а сроки их подготовки и утверждения в отдельных случаях затягивались на годы.

Практически по всем ОЭЗ сроки подготовки и принятия документов, предусмотренных соглашениями о создании ОЭЗ, не соблюдались. По состоянию на 1 января 2016 года Перспективные планы развития ОЭЗ не утверждены по 16 из 33 зон.

Строительство объектов инфраструктуры осуществлялось медленно и с нарушением сроков строительства во всех ОЭЗ без исключения, что негативно отразилось на инвестиционной привлекательности проекта в целом. По состоянию на 1 января 2016 года из 758 запланированных к строительству объектов инфраструктуры ОЭЗ введено в эксплуатацию только 526. При этом плановые значения, подлежащих вводу в эксплуатацию объектов, ежегодно корректируются, в связи с переносом сроков строительства объектов на более поздние периоды.

В свою очередь аудитор Счетной палаты Юрий Росляк, руководивший проверкой особой экономической зоны на территории муниципального района Советской Гавани Хабаровского края, отметил, что срыв сроков создания инфраструктуры зоны приводят к отказу потенциальных резидентов от реализации инвестиционных проектов на ее территории. „Потенциальные социально-экономические эффекты для Хабаровского края от функционирования указанной особой экономической зоны в период 2010-2016 гг. не достигнуты. В результате ненадлежащей работы органов управления ОЭЗ сложилась ситуация, при которой в соответствии с законодательством возможно досрочное прекращение ее существования“, — пояснил он.

В настоящее время на территории Хабаровского края создан ТОР „Хабаровск“ и планируется образовать свободный порт „Хабаровск“, которые предполагают более привлекательные для инвесторов режимы осуществления деятельности.

В связи с этим возникает вопрос о необходимости и целесообразности существования в Хабаровском крае особой экономической зоны. Аудитор Юрий Росляк также отметил, что федеральными государственными органами и органами власти Хабаровского края какие-либо расчеты относительно эффектов для экономики Края от одновременного функционирования указанных механизмов развития и их взаимного влияния не осуществлялось.

Ответственность регионов по выполнению финансовых обязательств соглашениями о создании ОЭЗ не предусмотрена. Так, по состоянию на 1 января 2016 г. обязательства региональных бюджетов не выполнены ориентировочно на 41,7% или более чем на 45 млрд. рублей.

В результате неэффективных управленческих решений бюджетные средства, выделенные на цели создания отдельных ОЭЗ, значительно превышали реальные потребности. На 1 января 2016 г. объем неиспользованных управляющими компаниями средств федерального бюджета составил 24,8 млрд. руб. Из них наибольшие остатки сформированы на счетах акционерных обществах „Курорты Северного Кавказа“ — 7,8 млрд. руб., „Особая экономическая зона „Иннополис“ — 5,2 млрд. руб., „Особые экономические зоны“ — 3,5 млрд. руб.

Как показала проверка, управляющие компании активно вели финансовую деятельность по размещению временно свободных денежных средств и в период с 2006 по 2015 гг. получили совокупный процентный доход в сумме 29,3 млрд. руб. При этом финансовые операции носили высокорискованный характер. Так, АО „КСК“ в 2012 г. были размещены денежные средства под безотзывные покрытые аккредитивы в ОАО „Национальный банк развития бизнес. В апреле 2014 г. у ОАО „НББ“ была отозвана лицензия. В тот момент на счетах АО „КСК“, открытых в ОАО „НББ“, находилось 2,6 млрд. руб.

Проверка Счетной палаты выявила низкий уровень обоснования выделения бюджетных инвестиций.

„Когда мы давали заключение на проект бюджета на 2016 год мы обратили внимание ваше и Минфина, и даже написали соответствующее представление по поводу того, что вы не соблюдаете нормы бюджетного законодательства по планированию инвестиций в ОЭЗ“, сказала Татьяна Голикова, обращаясь к представителю Минэкономразвития России.

В соответствии с положениями Бюджетного кодекса бюджетные инвестиции юридическим лицам (акционерным обществам) в объекты капитального строительства или на приобретение объектов недвижимого имущества осуществляются за счет средств федерального бюджета в соответствии с федеральной адресной инвестиционной программой.Тем не менее, бюджетные инвестиции ОЭЗ учтены в ФАИП не были.

В соответствии со статьей 5 Федерального закона о бюджете на 2016 год не использованные в 2015 году остатки указанных бюджетных инвестиций и субсидий юридическим лицам подлежат до 1 апреля 2016 года перечислению на счета в органах Федерального казначейства, а в срок до 1 июля 2016 года должны быть приняты решения федеральных органов исполнительной власти об использовании в 2016 году полностью или частично остатков указанных средств на те же цели либо на иные цели при одновременном сокращении подлежащих предоставлению в 2016 году субсидий (бюджетных инвестиций), соответствующим юридическим лицам. При отсутствии указанных решений остатки средств подлежат перечислению в доход федерального бюджета. „У вас огромные остатки, у вас не урегулированы достаточно серьезные вопросы — зачем вы сейчас отдаете деньги опять?“ — спросила Татьяна Голикова.

**Неправомерное затягивание сроков строительства привело к значительному удорожанию работ. При этом стоимость строительства инфраструктуры ОЭЗ росла как за счет увеличения стоимости объектов, так и за счет увеличения их количества. Так, стоимость строительства объектов инфраструктуры, финансируемых из федерального бюджета, в 2015 г., по сравнению с аналогичным показателем 2013 г., увеличилась по ОЭЗ промышленно-производственного типа „Алабуга“ в Республике Татарстан на 2,8 млрд. руб., „Липецк“ в Липецкой области — на 1,1 млрд. руб. и по портовой ОЭЗ „Ульяновск“ в Ульяновской области — на 7 млрд. руб.

„При попустительстве Минэкономразвития имели место случаи, когда за счет федерального бюджета финансировалось строительство объектов, которые ранее должны были финансироваться за счет бюджетов субъектов. В свою очередь, за счет региональных бюджетов декларировались объекты, которые никакого отношения к ОЭЗ не имели“, — рассказал аудитор Сергей Агапцов.**

Преобладали практики принятия разовых решений и поручений при планировании расходов на создание и развитие ОЭЗ. Комплексного экономического анализа при обосновании выделяемых объемов бюджетных ассигнований не проводилось. Так, в 2006-2015 гг. сумма налога на добавленную стоимость, исчисленная управляющими компаниями к возмещению из федерального бюджета, составила 10,3 млрд. руб., сумма НДС, перечисленная из федерального бюджета на расчетные счета АО „ОЭЗ“ и его дочерних обществ — 8,7 млрд. руб. Указанные суммы при обосновании бюджетных средств, необходимых для финансирования строительства инфраструктуры ОЭЗ, не учитывались. Фактически происходило двойное финансирование АО „ОЭЗ“ и его дочерних обществ из федерального бюджета на сумму НДС, учтенного в сметах на строительство и счетах на приобретение основных средств.

В целом, по состоянию на 1 января 2015 г. объем выручки резидентов ОЭЗ от продажи товаров, работ, услуг крайне низок и составляет лишь 0,2% от объема валового регионального продукта по 20 регионам, в которых находились действующие особые экономические зоны.

Проверка показала, что финансовое положение ряда управляющих компаний на протяжении последних лет ухудшается, растут расходы на содержание построенных объектов, при этом источник финансирования не определен. В то же время отсутствует эффективный контроль со стороны акционеров за формированием финансовых результатов деятельности акционерных обществ с государственным участием, что приводит к уменьшению прибыли, и, как следствие, дивидендов, подлежащих перечислению в бюджет.

Выручка АО „ОЭЗ“ от продажи продукции, в основном, представляла собой выручку от операций, связанных с передачей в аренду имущества. В ходе проверки установлены факты передачи имущества в аренду по стоимости ниже среднерыночной. Доходы АО „ОЭЗ“ от сдачи имущества в аренду значительно меньше, чем расходы на его содержание. В результате чего чистая прибыль общества и, как следствие, размер дивидендов, подлежащих перечислению в федеральный бюджет, занижены.

В нарушение требований Гражданского кодекса АО „ОЭЗ“ не обеспечило государственную регистрацию права собственности на 46 объектов недвижимости, введенных в эксплуатацию до 1 января 2015 г. (14,2% общего числа объектов недвижимости АО „ОЭЗ“).

Согласно данным бухгалтерского учета на 1 января 2016 г. на балансе АО „ОЭЗ“ числилось 4,9 тыс. объектов основных средств на общую сумму 15,5 млрд. руб. По словам аудитора, в обществе отсутствует взвешенная и целенаправленная амортизационная политика, отсутствует единый подход к определению срока полезного использования основных фондов. В среднем срок полезного использования зданий (преимущественно монолитных) установлен в интервале от 180 до 361 месяца, поэтому амортизация основных средств составляет ежегодно значительную сумму. По сути, ускоренная амортизация в бухгалтерском учете АО „ОЭЗ“ не направлена на возобновление основных фондов предприятия, а сводится к уменьшению прибыли общества, что существенно влияет на размер дивидендов, подлежащих к перечислению в федеральный бюджет. Только по 16 объектам размер дивидендов был занижен на 110,5 млн. руб. Следует отметить, что амортизационные отчисления использовались АО не по назначению и не направлялись на восстановление основных фондов.

В ходе проверки выявлены факты, требующие соответствующего реагирования правоохранительных органов. Так, расходы управляющих компаний на услуги по разработке различных концепций по созданию и управлению ОЭЗ составили 578,7 млн. руб. Фактически за счет федерального бюджета осуществлены расходы на оплату консультационных и маркетинговых услуг компании „JURONG CONSULTANTS PTE LTD“ (Республика Сингапур) для ОЭЗ промышленно-производственного типа „Моглино“ в Псковской области в сумме 112,9 млн. руб.

В свою очередь Татьяна Голикова напомнила, что в 2014 г. Счетная палата проводила проверку ОЭЗ в г. Зеленограде и Дубне. Все выявленные проблемы так и не были устранены. „Два года назад на заседании Коллегии один из заместителей Министра экономического развития рассказывал нам, что все это будет учтено. Так вот, два года прошло, но ничего не изменилось. Сегодня вы повторяете ровно то же самое,- обратилась Татьяна Голикова к представителю Министерства экономического развития Российской Федерации.

Недостатки нормативно правового регулирования влекут за собой неэффективное использование значительных бюджетных средств. Действующая правовая база попросту „латается“ и подгоняется под текущую ситуацию в ОЭЗ. До сих пор отсутствует долгосрочная стратегия развития ОЭЗ на территории России, а также развития подобных механизмов.

На коллегии было отмечено, что в последние годы появился целый ряд инструментов ускоренного развития экономики на ограниченных территориях. В качестве аналогичных для ОЭЗ проектов, действующих в России, можно назвать инновационные территориальные кластеры, индустриальные (промышленные) парки, агропромышленные парки, технопарки, технопарки высоких технологий (созданные по линии Минкомсвязи России), туристические парки, зоны территориального развития, территории опережающего социально-экономического развития, особые экономические зоны регионального уровня и т. п. Текущий набор данных механизмов с помощью зонирования территорий представляется избыточным и малоэффективным. Подобные инструменты не могут применяться повсеместно и для решения любых задач, так как теряется экономический смысл для резидентов таких территорий.

По итогам заседания Коллегии был сделан вывод, что в настоящее время назрела необходимость инвентаризации имеющиеся механизмов развития экономики с помощью зонирования территорий, объективной их оценки и ликвидация неэффективных инструментов с целью концентрации финансовых ресурсов на действенных инструментах.

Коллегия приняла решение направить представления Министерству экономического развития Российской Федерации и акционерному обществу „Особые экономические зоны“, информационные письма — Президенту Российской Федерации, в Министерство финансов Российской Федерации, ответ члену Совета Федерации — Т.Д. Мамсурову. А также направить отчет о результатах контрольного мероприятия в Генеральную прокуратуру Российской Федерации, руководителю Исполкома ОНФ А.В. Анисимову и в палаты Федерального Собрания.
Справочная информация:

Ключевые факты

Общая стоимость строительства объектов инфраструктуры особых экономических зон оценивается в общем — 334,2 млрд. руб.
С 2006 по 2015 г. общая сумма федеральных бюджетных средств, выделенных на создание и развитие ОЭЗ, составила 121,9 млрд. руб., средств регионов — 64 млрд. руб. А в 2016 г. на эти же цели предусмотрено в федеральном бюджете еще 5,9 млрд. руб.
На территории ОЭЗ за 10 лет создано только 18 177 рабочих мест.
По состоянию на 1 января 2016 года из 758 запланированных к строительству объектов инфраструктуры ОЭЗ введено в эксплуатацию только 526. При этом плановые значения, подлежащих вводу в эксплуатацию объектов, ежегодно корректируются, в связи с переносом сроков строительства объектов на более поздние периоды.
В результате неэффективных управленческих решений бюджетные средства, выделенные на цели создания отдельных ОЭЗ, значительно превышали реальные потребности. На 1 января 2016 г. объем неиспользованных управляющими компаниями средств федерального бюджета составил 24,8 млрд. руб.

Источник:

9 августа   ОНФ   ОЭЗ   счетная палата

Днище: как жрецы побеждают стагнацию с помощью мантр

Чем хуже объективные показатели той части региональной экономики, которая подконтрольна власти, тем более активно используются жрецами мантры её роста и развития. Мы выявили индикатор, который позволяет понять, когда надо переходить на лебеду.

С начала года самые разнообразные чиновники, ученые-экономисты и прочие эксперты увлеклись забавной игрой, которую можно назвать «найди дно». Смысл завлекательной игры прост — необходимо первым среди равных радостно заявить о том, что экономика России (области, города, села) наконец-то достигла дна. При этом особой аргументации не требуется, а абсолютно алогичный вывод заранее предсказуем — из «факта» наступления днища следует вывод о том, что дальше все будет хорошо: экономика пойдет в рост, денег будет больше, заживем!

Логика подобных выводов сомнительна. Если будущий утопленник судорожно ищет под ногами дно, то найденное дно его спасает — другой логической связки между дном и спасением найти очень тяжело. Проблема в том, что достигнуть днища в подобной ситуации можно двумя способами — судорожно ныряя, либо набрав в легкие воды и банально потонув. Днище в этом случае вряд ли поможет дальнейшему росту — трупы, как известно, не растут, а разлагаются.

Настало время и нам поиграть в ту же игру, ибо увлекает.

Изобретать велосипед мы не стали, взяв за основу анализа точно те же данные, что и большинство иных искателей днища. Речь идет о данных Росстата по объему отгруженных товаров, работ и услуг собственными силами, а также данных электробалансов. Сразу стоит отметить, что к реальным товарам, работам и услугам все эти данные имеют достаточно косвенное отношение, так как учитывают только те показатели, которые предоставляются органам статистики предприятиями без учета малого бизнеса. При этом, в отличие от других экономических индикаторов, эти данные Росстатом не поправляются с помощью коэффициентов, которые учитывают разнообразные неформальные и теневые экономические взаимоотношения. То есть, в итоговую отчетность попадают только те данные, которые описывают объекты управления власти.

Стандартный экспертный подход по работе с этими данными прост — надо посмотреть на месячную/квартальную динамику и вовремя выявить спад динамики падения либо начало роста внутри падения. После этого можно смело заявлять о том, что днище пройдено, утопленник идет на всплытие.

Проблема в том, что подобный анализ базируется исключительно на динамических индикаторах — процентах по отношению к «соответствующему периоду предыдущего года». Иначе говоря, любая фиксируемая динамика — это попериодное относительное сравнение без привязки к содержанию самих индикаторов.

Если мы говорим про выбранные стандартные показатели, то в данном случае идет сравнение миллионов рублей, в которых и выражаются объемы производства. Но, очевидно, что миллион, например, в 2005 году, это не то, что миллион в 2016 году. Именно по этой причине днище мы стали искать иначе — приведя все объемы к общему знаменателю двумя способами — переводом в доллары по среднегодовому курсу и пересчетом на единую базу. В обоих случаях динамика оказалась аналогичной, причем вовсе не такой радужной, как может показаться по индикаторам «по сравнению с аналогичным периодом».

Фиксируемый экономический рост по тем или иным показателям все последние годы оказывался фикцией.

В общем и целом ситуация в регионе такова. После спада в 2008-2009 годах объемы фиксируемого производства вернулись на траекторию нормального распределения в 2010-2013 годах, а начиная с 2013 года очевиден явный спад. Причем динамика этого спада оказалась значительно большей, чем динамика роста в 2005-2010 годах. В принципе, уже с этого момента можно было смело начинать делать регулярные заявления о достижении днища. Причина в том, что приведенные «к предыдущему периоду» индикаторы не оставались постоянными, хотя общий вектор серьезного спада оставался неизменным.

На спад пошли все базовые показатели — и объемов обрабатывающего производства, и объемов производства электроэнергии и газа, и объемов добычи полезных ископаемых. Фиксируемый экономический рост по тем или иным показателям все последние годы оказывался фикцией, если учитывать его в реальном денежном выражении. Днище наступало и, судя по данным за первый квартал 2016 года, продолжает наступать, причем быстрее, чем в предыдущие годы.

Косвенно этот процесс отлично подтверждается и данными по потреблению электроэнергии. Если в среднем по РФ объемы потребления электроэнергии промышленностью начиная с 2013 года фактически оставались неизменными, то в Ульяновской области динамика снижения потребления практически совпадает с динамикой спада объемов учитываемого производства. И дело тут вовсе не в энергосбережении, которое, согласно планам, должно было способствовать сокращению потребления за счет экономии электроэнергии на 1,5%, а исключительно в очевидной стагнации производственного сектора.

Подобный взгляд с макро-уровня явно показывает, что днище еще впереди. Если подходить к вопросу функционально, то единственным днищем по рассматриваемым индикаторам можно называть лишь их обнуление, эквивалентное переходу региона на натуральное хозяйство. Но даже если отбросить формальности и считать за условное дно обратный экстремум функций, отражающих экономические показатели, то и тут никаких предпосылок к изменению их знака не видно.

В подобной ситуации особую ценность получает реальное, а не декларационное, прогнозирование. Увы, но никакой толковой методики, которая бы могла обеспечить вменяемый прогноз, не существует по банальной причине отсутствия нормальных исходных данных. Как же быть? Нам удалось найти отличный косвенный индикатор, проверенный годами, который позволят легко оценивать реальную ситуацию просто путем включения телевизора.

В 2010 году мы запускали сервис «Персоны», который долго разрабатывали. Суть сервиса состояла в учете упоминаний особо уважаемых жителей региона в СМИ с учетом контекста этих упоминаний за счет анализа окружающих текстовых паттернов. Идея системы заключалась в самообучении за счет накопления слов, составляющих эти паттерны. С какого-то времени сервис перестал быть актуален, так как пул уважаемых жителей региона не показал склонности к какой-либо изменчивости, но база продолжала пополняться, достигнув к настоящему времени размера в несколько миллионов упоминаний.

Общий закон прост — при спаде объемов чего-либо на треть, риторика, связанная с развитием и ростом этого «чего-либо» демонстрирует двукратную положительную динамику.

Случайно вспомнив об этой базе, мы и решили ей воспользоваться, попытавшись выявить моду на риторику, которая, что очевидно, за последние шесть лет эволюционировала. Результаты этой работы — тема отдельного материала. Сейчас же сосредоточимся лишь на одном — риторике, связанной с ростом и развитием промышленности, представленной в паттернах в виде сочетаний словоформ «Промышленность», «Технопарк», «Потенциал», «Инвестиции», «Развивается», «Индустриализация». Оказалось, что частота употребления в паттернах сочетаний этих словоформ практически прямо пропорциональна динамике спада базовых показателей региональной промышленности. Это можно было бы назвать милой случайностью, если бы подобный тренд не был многолетним. Говорить о случайности тут уже не приходится, налицо эмпирический закон, который гласит, что чем больше уважаемые люди рассуждают о росте, развитии, новой индустриализации, привлечении инвестиций и о прочих технопарках и уникальной ульяновской промышленности, тем хуже реальные дела. Можно ли придумать лучший индикатор близости днища? Вряд ли!

К моменту перехода к натуральному хозяйству частота упоминания жрецами культа соответствующих мантр должна вырасти еще в три раза.

Более того, для использования индикатора вполне можно обратиться к математическим методам, легко рассчитав соответствие «инновационных» словоформ в паттернах настоящему днищу. Благо, экстраполяция почти линейной функции не представляет проблемы. Общий закон прост — при спаде объемов чего-либо на треть, риторика, связанная с развитием и ростом этого «чего-либо» демонстрирует двукратную положительную динамику. Например, двукратному спаду (в долларовом выражении) объемов обрабатывающего производства с 2013 по 2016 год (прогноз на конец года) соответствует увеличение частоты упоминания в материалах и речах в СМИ мантры «промышленность» в сочетании со словами «развитие» и «рост» с 370 до 890, а мантры «инвестиции» с 280 до 740. Несложно подсчитать, что к моменту перехода к натуральному хозяйству частота упоминания жрецами культа соответствующих мантр должна вырасти еще в три раза.

Практическая польза от выявленной взаимосвязи на наш взгляд колоссальна. Любой житель региона отныне может легко предугадать момент, когда все будет совсем плохо, просто включив телевизор. Если местные жрецы усиленно читают соответствующую мантру про рост и развитие, значит пора запасаться тушенкой и картошкой и начинать окапывать периметр. И для этого не нужны никакие глубокие экспертные знания, не требуется и всяких экономистов и прочих экспертов.

*А как же днище? Не стоит и говорить, что наиболее опасной является повторяемая мантра, включающая в себя все рассматриваемые словоформы: «Промышленность», «Технопарк», «Потенциал», «Инвестиции», «Развивается», «Индустриализация». Например, это может быть фраза «Потенциал промышленности будет развиваться благодаря инвестициям в технопарки для скорейшего достижения задач новой индустриализации». Это значит, что пора переходить на лебеду.**

Источник:

8 августа   лебеда   улград

Артели и кооперативы: основа трудового среднего класса

Андрей ПЕСОЦКИЙ, кандидат экономических наук

Реальная, а не литературная экономика, не выдерживает формальностей дуализма. Жёсткий антагонизм («свобода предпринимательства / бизнес запретить», «только рынок / только план») становится уделом теоретиков, в реальности же соревнуются друг с другом синтетические экономические системы, смешивающие в разных пропорциях плановые и рыночные элементы. Одним из продуктов такого синтеза являются артели и кооперативы, ныне задавленные и полузабытые.

Артель — это добровольное объединение людей для совместного труда, подразумевающее равную ответственность, равное участие в управлении трудовым процессом и справедливое распределение доходов. Кооператив — более продвинутый вариант артели, подразумевающий не только производство, но и сбыт продукции.

Артель инвалидов войны в городе Молотовске (ныне Северодвинске Архангельской области). В центре — мастер сапожного цеха М.Т. Зобова. Забота о семьях фронтовиков и инвалидах войны была одной из важнейших для горисполкома Молотовска. Фото 1943 г.

Развитие артелей и кооперативов может стать достойной альтернативой частному малому и среднему бизнесу, способом достижения баланса между общественными и личными интересами. В артели выше мобильность кадров, поскольку работники осваивают несколько специализаций сразу и способны подменять друг друга. В артели более справедливо распределяется оплата труда, что хорошо мотивирует работников, способных по-настоящему почувствовать чувство локтя, ощутить себя одной командой. Наконец, артели могут содержать кассы взаимопомощи, помогающие своим членам решать финансовые проблемы лучше, чем банки с кабальными процентами.

Сфера применения артелей и кооперативов огромна — это и массовое строительство, и торговля, и создание новых прорывных технологий. Небольшие объединения инноваторов, действующих на равноправной основе могут быть эффективней забюрократизированных НИИ. С артели молодых гениев начинал тот же “Apple”, лишь впоследствии ставший корпоративным монстром, подконтрольным финансовым воротилам.

Артели и кооперативы прививают принципиально иную этику, чем обычные частные предприятия. Начальник, владелец и работодатель перестают быть синонимами, а значит подрывается эксплуатация трудящихся. Разрушается искусственная кастовость, когда во главе предприятия могут оказаться люди с сомнительными профессиональными качествами, оторванные от непосредственного производства. Работники, выступающие одновременно собственниками и выгодоприобретателями предприятия — отличная база для среднего класса, только не паразитического, а трудового.

Артель — это форма самоорганизации работников, позволяющая более эффективно отстаивать им свои права и интересы, уверенней держать себя при взаимоотношении с государством. Исторически госструктуры привлекали артельщиков для строительства объектов инфраструктуры (в частности, железных дорог), однако масштабные работы такого рода — это большая почва для злоупотреблений. Достаточно вспомнить олимпийскую стройку в Сочи, где работники часто сталкивались с невыплатой зарплаты. Один работник в таких условиях — пылинка, однако если бы нанимали строителей не индивидуально, а целыми артелями в несколько десятков человек, то трудовые отношения были бы иными.

Артели в разных формах существовали на Руси с давних пор, успешно пережили они и Октябрьскую революцию. Парадоксальным для многих является факт, что артели и кооперативы играли достаточно значимую роль в сталинской экономике, которая, в отличие от представления либеральной общественности, отнюдь не ограничивалась хождением на работу строем под окрики лагерных надсмотрщиков.

Уже в первой советской пятилетке был запланирован рост количества артелей в 2,6 раз. Артели освобождались от большинства налогов, поддерживалась выборность их руководства (особо рьяных партфункционеров, пытавшихся прижать артели, ставили на место). По многим направлениям артельщики занимали передовые позиции. Например, ленинградская артель «Прогресс-радио» первая в Союзе выпускала ламповые приёмники, радиолы, первые телевизоры с электронно-лучевой трубкой. В блокадном Ленинграде артели выпускали автоматы ППС, обладая собственными станками, прессами, сварочным оборудованием.

На момент смерти Иосифа Сталина в СССР было 114 000 (сто четырнадцать тысяч!) мастерских и предприятий самых разных направлений — от пищепрома до металлообработки и от ювелирного дела до химической промышленности. На них работало около двух миллионов человек, которые производили почти 6% валовой продукции промышленности СССР, причём артелями и промкооперацией производилось 40% мебели, 70% металлической посуды, более трети всего трикотажа, почти все детские игрушки. В предпринимательском секторе работало около сотни конструкторских бюро, 22 экспериментальных лаборатории и даже два научно-исследовательских института. Более того, в рамках этого сектора действовала своя, негосударственная, пенсионная система! Не говоря уже о том, что артели предоставляли своим членам ссуды на приобретение скота, инструмента и оборудования, строительство жилья. Такое положение дел продолжалось до 1956 года, когда артельщина была официально запрещена и в течении нескольких лет разогнана.

Получается, что атрибутов рыночной экономики, к которым относится самоорганизация работников и народное предпринимательство, при «жёстком» Сталине было больше, чем при «мягком» Хрущёве. Второй натиск на кооперативы пришёлся на первые постсоветские годы, когда после всплеска советской кооперации, наступили лихие 90-е — рыночные фундаменталисты идеологически выдавили кооперативы из общественного сознания. Провозглашалось, что неконтролируемая приватизация, биржевые и банковские спекуляции, сомнительные ваучеры — это прогрессивно, а низовые объединения трудящихся — прошлый век. На самом деле всё было наоборот: пока гайдаро-чубайсы копировали модели середины XX века, отправленные Западом в утиль, американцы и европейцы приглашали рабочих в советы директоров крупнейших корпораций.

Однако, стоит отметить те задачи, с которыми артели и кооперативы объективно не могут справиться. Кооперативная организация хозяйства не сможет решить вопросы новой индустриализации России, требующей реанимации крупных предприятий и форсированного создание новых рабочих мест, где необходимы большие финансовые инвестиции, не доступные для рядовых граждан. Артельщики не заменят собой компании-гиганты — металлургические комбинаты с тысячами работников, не заменят прорубленные в тайге моногорода, космодромы, аэропорты и морские терминалы. В конце концов, даже артели изобретателей нуждаются в технической базе, заточенной на массовое производство. Здесь эффективней будет старое-доброе государственное планирование, поднятое на новую высоту посредством компьютерных технологий.

Источник:

28 июля   Артели

Ничейная экономика

О теневых схемах в экономике и неформальной занятости в России давно известно: об этом рассуждают эксперты и даже признают «факт наличия» официальные лица. Между тем вне поля зрения государства остаются сотни тысяч бесхозяйных (даже термин есть такой) объектов в стране, которые формально никому не принадлежат, но по факту — активно эксплуатируются. Речь идет о ничейных — в самом прямом смысле этого слова — дорогах, мостах, энергосетях, трубопроводах и прочих элементах инфраструктуры. Сводной цифры, позволяющей представить себе размеры ничейной экономики, в России нет. Хотя, чтобы представить масштаб явления, достаточно пары примеров: у 30% проблемных дорог в Подмосковье нет официального хозяина, а в целом по России каждая пятая дорога — ничья; в стране сотни населенных пунктов, которые уже четверть века не платят за электроэнергию — платить некому, поскольку сети — ничьи. Как это стало возможным и кому такая ситуация выгодна, разбирался «Огонек»

Мария Портнягина

Даже на увеличенной карте Тульской области Подосинки — крохотная точка в самом центре. А в жизни это деревня в 100 домов и 400 жителей. От нее до «большой земли», трассы Тула — Рязань, всего 4 километра. Но, на беду деревенским, с 2010-го расстояние стало впятеро больше — 20 километров. Дело в том, что короткий путь пролегает через реку Шиворонь, и деревянный мост, построенный еще в советское время, рухнул. Тогда-то и выяснилось, что ремонтировать, а по-хорошему строить новый, попросту некому: мост — бесхозяйный.

С тех пор путь к цивилизации у местных только в объезд. Дольше дорога теперь и у ребят: своей школы в деревне нет. Скорую, пожарных приходится дожидаться, скрестив пальцы. Но и в обычной ситуации жители сетуют: 20 километров туда, 20 обратно — это же какой расход топлива! Жалобы властям результата не дали: за ничейный мост никто не отвечает.

Через год после аварии, как пришло тепло, взялись всей деревней (благо среди жителей хватает молодых и среднего возраста, работающих), собрали больше 120 тысяч рублей, закупили бетон, арматуру, завозили их на своих тракторах, грузовиках, работали по вечерам почти все лето 2011-го — мост наладили общими усилиями. Посодействовали и муниципальные власти, выделив 100 тысяч рублей из фонда, аккумулирующего «добровольные пожертвования» от местных бизнесменов. Но переправа эта временная и для пешеходов. Жители Подосинок меж тем не теряют надежды довести мост до ума и уже 6 лет как обивают пороги администраций всех уровней. Только у муниципальной — «денег нет», а начальству повыше, похоже, не до этого. Мост же по-прежнему ничей...

— У бесхозяйных объектов (если соблюдать юридическую точность) нет собственника, они не зарегистрированы ни в каких официальных реестрах, значит, формально не существуют,— объясняет «Огоньку» социолог Ольга Моляренко из фонда «Хамовники», автор проекта «Невидимая инфраструктура».— В целом оценить, сколько ничейного имущества в стране, практически невозможно. Тем не менее мы заинтересовались этим вопросом, наше исследование охватывает 59 регионов.

Проект «Невидимая инфраструктура» стартовал в марте 2016-го и будет завершен в конце 2018 года. Как признаются его авторы, они не планировали предавать огласке результаты до окончания работ, но потом решили рассказывать о своих находках «порционно» — масштабы явления потрясали. Теперь за проектом следят и коллеги-ученые (от социологов до антропологов, географов и экономистов), и СМИ (одним из первых о проблеме написал журнал «Деньги» в начале нынешнего года).

В конце июня состоялась первая презентация сводных данных, описывающих размеры ничейной экономики в России. Выяснилось, что речь идет не об эпизодах, а о системе — бесхозяйные мосты, дороги, водопроводы и прочие важные объекты встречаются в России повсюду: в провинции и больших городах, от Калининграда до Приморья...

Эх, дороги...

Можно даже вглубь страны не забираться. Вон под носом у столицы, в Московской области, недавно только официально насчитали 560 проблемных дорожных участков. Так из них половина — муниципальные, 20 процентов — региональные, а у 30 процентов официально хозяина нет.

По данным фонда «Хамовники», в целом по России сегодня каждая пятая дорога ничья. А до 2014 года ситуация была и того плачевнее, но с того момента финансирование муниципальных дорожных фондов стало зависеть от протяженности дорог на подотчетной им территории, так что ради дополнительных денег предприимчивые муниципалитеты потратились на оформление в свою собственность имевшихся бесхозяйных дорог. Однако эти частные случаи не меняют картины в целом.

Причина появления большинства неучтенных дорог — их пограничное положение. Обычная история — автомобильный переезд через железнодорожные пути, когда не было решено, кто отвечает за него — железнодорожники или местная власть. Или, например, проезд, проложенный от городской дороги к федеральному перинатальному центру: чей он? Или в буквальном смысле пограничная дорога — трасса Выборг — Светогорск в Ленинградской области, ведущая к границе с Финляндией.

Дальше — больше. Ничейные улицы частного сектора — проблема, в частности, в Новосибирске и Перми. Зачастую не оформлены, без собственника дороги, ведущие к дачным и садоводческим товариществам. Исследователи фиксируют эту проблему, например, в Подмосковье, Сахалинской, Астраханской, Омской областях, Удмуртии. «На местном уровне обещания политиков дачникам отремонтировать и благоустроить эти дороги — частый ход в предвыборной борьбе, ведь это насущный для них вопрос,— замечает Ольга Моляренко.— Правда, это так обещанием, как правило, и остается».

Большая проблема — бесхозяйные придомовые проезды многоквартирных домов. Часто собственники такого дома оформляют землю по границам строения без прилегающей территории с дорогами. Жители уверены, что обслуживать их обязаны муниципальные власти, те же считают ответственными за них самих жильцов или управляющие компании. Как следствие, ничейные проезды некому расчищать, и заметнее всего это становится в снежную зиму.

К бесхозяйным относятся и незарегистрированные дороги, проложенные к недавно построенным микрорайонам или домам. Бывает, что муниципалитеты годами тянут волынку с легализацией таких дорог, отчасти из-за дороговизны процедуры оформления. Исследователи приводят в пример дорогу к Губернскому микрорайону в подмосковном Чехове и около 40 дорог в Приморском районе Санкт-Петербурга.

Особая история — дороги, ведущие к земельным участкам, которые бесплатно выделяются многодетным семьям. Нередко такие участки не снабжены инфраструктурой — нет электросетей, водоснабжения, подъездных коммуникаций. Семьи вскладчину прокладывают дорогу, как это случилось, например, на территории Петрозаводска, однако власти не берут ее на баланс, и получается, что она бесхозяйная.

Немало ничьих дорог общего пользования, которые расположены на ведомственных землях, прежде всего Минобороны. Это беда многих военных городков. Муниципальные власти не могут оформить их на себя, так как для этого нужно иметь в собственности земельные участки, по которым эти дороги пролегают, а для министерства, владеющего этими участками, дороги — непрофильная сфера, и выходит, что на их содержание тратиться не надо.

Ничейными бывают дороги к ведомственным объектам. Вот пример: от Волгодонска до расположенной в 16 километрах Ростовской АЭС ведет дорога, которая никому не принадлежит, за которую никто не отвечает. А все потому, что когда происходило акционирование станции, непрофильное имущество, и эта дорога в том числе, должно было быть передано местным властям, только этого почему-то не произошло.

В исследовании приводится отдельным примером ситуация с национальным парком «Нижняя Кама» в Татарстане. В советское время дороги, расположенные на его территории, строил и ремонтировал «КамАЗ», но после распада Союза и формирования нацпарка они оказались без хозяина, при этом активно эксплуатируются. Сегодня плохое состояние этих дорог — частый сюжет в местной прессе: повод — ДТП со смертельным исходом.

Страна Зеро

— Бесхозяйные дороги, мосты, котельные, водопроводы, энергосети и другая инфраструктура — это постсоветский феномен,— подчеркивает завкафедрой местного самоуправления НИУ ВШЭ Симон Кордонский.— После распада СССР массово банкротились или реорганизовывались совхозы, колхозы, промышленные предприятия. И объекты, которые для этих организаций были непрофильными, списывались с баланса попросту «в никуда».

Подобным же образом поступали с непрофильной инфраструктурой военные и исправительные учреждения. Предполагалось, что «скинутое с баланса» имущество перейдет муниципалитетам, но так происходило не всегда. Процедура оформления в собственность сложная и по стоимости для муниципального бюджета зачастую неподъемная. К тому же местные администрации не спешили брать ответственность за объекты, особенно в полуаварийном состоянии.

Неразбериха 90-х — ключевая, но не единственная причина появления бесхозяйственности. Исследователи из фонда «Хамовники» также отмечают, что в постсоветской России часто меняются нормы оформления собственности, поэтому в том, чей объект, чья земля под ним, порой очень сложно разобраться. А без ясности в этом вопросе, бывает, невозможно поставить объект на кадастровый учет.

Бесхозяйные мосты, дороги, водопроводы и другие жизненно важные инфраструктурные объекты встречаются в России повсюду. В провинции и больших городах. От Калининграда до Приморья

Бесхозяйными объекты становятся и в нынешнее время. Допустим, при постановке на кадастр земель гослесфонда с помощью спутникового метода неучтенными и в результате бесхозяйными оказываются дороги, кладбища, детские лагеря в лесном массиве: из космоса их не видно. Или другой пример: при оптимизации муниципальных образований (объединении поселений, преобразовании муниципальных районов в городские округа — эта практика наиболее заметна в Подмосковье) случается, что дороги, мосты и другие объекты, состоящие на балансе муниципалитетов, но не учтенные в официальных реестрах, банально теряются при бумажной волоките и оказываются ничьими.

Исследователи отмечают, что нет какой-то географической или экономической зависимости: бесхозяйная инфраструктура встречается везде — и в благополучных, и в дотационных регионах. Номенклатура ничейных объектов обширна: помимо упомянутых дорог и мостов это также водопроводы, водонапорные башни, водозаборы, котельные, объекты геодезической сети...

— Межевание территории может проводиться несколькими способами: спутниковым, картографическим и геодезическим,— поясняет Ольга Моляренко.— В последнем используются специальные метки, расположенные на данной территории, поэтому он считается наиболее точным. Так вот, по регионам доля бесхозных меток составляет от 30 до 70 процентов. С такими показателями логично, что возникают вопросы к качеству кадастровой оценки.

С теми же дорогами, считают авторы исследования, тоже не все гладко. По их предположению, ежегодное увеличение протяженности автодорог в России, о котором отчитывается Росстат, связано не только со строительством новых трасс — с легализацией бесхозяйных дорог, которые подпадают под учет, тоже. Судите сами: за 2003-2015 годы, по данным Росстата, протяженность автодорог общего пользования с твердым покрытием в стране выросла на 504 тысячи километров; из них было введено в действие (то есть новых) только 30,3 тысячи километров. По экспертной оценке, остальной прирост в основном дал учет бесхозяйных дорог на региональном и муниципальном уровнях.

О ничейной экономике много рассказывает и социолог Юрий Плюснин, исследующий неформальные виды занятости («Огонек» писал о них в N 23 за 2015 год). Он, в частности, упоминает о бесхозных электросетях, которые встречались ему во время научных экспедиций по российской глубинке: «В стране есть целые населенные пункты, которые больше 25 лет вообще не платят за электроэнергию. Например, в Карелии, Мурманской, Костромской, Вологодской областях. Обычно это поселения, где живут 200-300 человек. Бывает больше — до тысячи жителей. История типичная. Допустим, был колхоз, который в свое время провел линию электропередачи, в 90-е колхоз развалился, линия осталась, люди пользуются. Все это фиксируется как потери в сети и, по сути, идет в счет других плательщиков. Но даже если допустить, что жители таких поселений захотят за электроэнергию платить, окажется, что некому: линии ничейные».

— Подобные объекты по закону не существуют, но ими пользуются, их даже как-то содержат,— добавляет Симон Кордонский.— Выходит, что бесхозность многих устраивает и даже помогает выживать. Однако бывают абсурдные случаи. Например, в Брянской области, где один священник взял в аренду земельный участок сельхозназначения, это по бумагам, а фактически на нем расположено кладбище, которое официально не зарегистрировано. Так вот теперь он берет плату за возможность захоронения на этой земле...

Не упокоиться с миром

Именно кладбища, а еще военные захоронения и мемориалы — самые распространенные бесхозяйные объекты в России. Минстрой в 2015 году насчитал в России 73 тысячи кладбищ, открытых для захоронений, а в 2016-м, по данным этого же ведомства,— уже 81 тысячу. Откуда прирост?

А все оттуда же: новые показатели включают прежде бесхозяйные кладбища в населенных пунктах, где с отчетностью дела, видимо, налаживаются. Но вот данные статистики Союза похоронных организаций и крематориев: в стране примерно 600 тысяч кладбищ. Выходит, что у нас 85 процентов «последних приютов» — бесхозяйные? Эксперты разъясняют: именно так и получается. Прежде всего из-за ситуации в сельской местности, где «ничейные» погосты располагаются в основном на землях сельхозназначения и гослесфонда.

Фактически мы имеем дело с теневым управлением бесхозяйной инфраструктурой на местах. Так оказывается выгоднее, чем оформлять официально неучтенное имущество в собственность

— В России, в принципе, 90 процентов похоронной индустрии находится в тени, а бесхозяйные кладбища — это часть проблемы,— замечает социальный антрополог Сергей Мохов, исследующий рынок ритуальных услуг, главный редактор журнала «Археология русской смерти».— Из-за этого возникает масса коллизий.

Например, перевод земельных участков из категории сельскохозяйственных в годные для жилищного строительства (это особенно актуально для регионов с высоким спросом на землю, той же Московской области). В результате неучтенные кладбища на таких участках просто сравнивают грейдерами с землей для строительства коттеджных поселков на этой территории. И родственники захороненных там людей сделать с этим ничего не могут.

Другой случай — кладбища в лесном массиве. Дело в том, что до принятия в 2006 году нового Лесного кодекса существовала категория лесов, переданных в управление сельхозорганизациям, которые допускали размещение на их территории кладбищ. После 2006-го все леса перешли в ведение Рослесхоза, и при кадастрировании сельхозлесов эти кладбища оказались неучтенными. Это опять же создает кучу проблем родственникам захороненных на них людей. Допустим, на таком кладбище упало дерево, придавило могилы с памятниками. Убравшего это дерево признают самовольщиком, и если вдруг эту потерю гослесфонда оценят больше чем в 5 тысяч рублей, то виновнику грозит уголовное преследование. Чтобы этого избежать, в подобных (к слову, далеко нередких) случаях остается только договариваться с местными лесничими «по-хорошему».

Поселение N

Ключевая интрига в том, что бесхозяйные все эти объекты, как правило, только по статусу. На деле они активно эксплуатируются, а за содержанием «денежных» объектов следят.

— Фактически мы имеем дело с теневым управлением бесхозяйной инфраструктурой на местах,— замечает социолог Ольга Моляренко.— Через различные неформальные схемы и прежде всего личные связи решаются многие коммунальные вопросы. Так оказывается выгоднее, чем оформлять официально неучтенное имущество в собственность.

По словам эксперта, у большинства муниципалитетов просто нет денег на межевание территории под такими объектами, постановку их на кадастровый учет как бесхозяйных. Ведь процедура непроста: после легализации объекта должен пройти год, чтобы у тех, кто может на него претендовать, была возможность заявить о своем праве; и только потом в судебном порядке может быть оформлено признание неучтенки муниципальной собственностью.

Получается, что масштаб проблемы ничейности напрямую связан со слабостью муниципальных бюджетов. По статистике, 60-70 процентов их доходов — это дотации. То есть муниципалитеты обязаны платить государству за оформление собственности, и в то же время получают от государства средства на свою деятельность — карусель, по оценке экспертов, абсолютно бессмысленная. Ситуация вообще кажется безвыходной: от муниципальных властей ждут, что ничейные дороги, водопроводы, электросети будут исправно работать, но тратить деньги на их содержания из бюджета они не вправе — по закону это нецелевое расходование средств.

Однако, как это всегда в России бывает, лазейки находятся. На поддержание ничьей инфраструктуры, например, идут деньги из муниципального бюджета, предназначенные на благоустройство,— по сути, нецелевой расход, но по бумагам не придерешься. Еще один нелегальный метод — завышение цены контрактов для подрядных организаций органов местного самоуправления: они больше заработают, но в нагрузку получат бесхозяйные объекты, которые должны будут содержать. Или другой подход: подрядчику дается негласная гарантия получения контракта, а с него в ответ — «социальная ответственность». Это когда местный бизнес направляет деньги, материалы или трудовые ресурсы, например, на расчистку неучтенных дорог, ремонт ничьих мостов, даже покраску оградок и памятников на ничейном кладбище. Схема работает: ведь свой интерес предприниматели имеют, и порой немаленький. В исследовании описывается такой случай: за свою «благотворительность» местный бизнесмен получил по льготной цене в аренду муниципальную сельхозземлю, заросшую за годы простоя лесами, установил там лесопилку и стал зарабатывать на древесине — все стороны неформального договора остались довольны.

А еще широко распространены субботники с привлечением местных жителей к благоустройству бесхозяйных объектов. Люди с готовностью на это идут еще и потому, что сами зачастую против оформления по закону так называемой ресурсоснабжающей инфраструктуры (например, водопроводов, водонапорных башен, электросетей), так как опасаются значительного повышения тарифов после ее легализации.

— Надо понимать, что каждый действует исходя из своей выгоды: те же муниципалитеты, случается, судятся за то, чтобы оформить бесхозяйные объекты в собственность, но только если они представляют для них ценность,— говорит Роман Петухов из Высшей школы государственного управления РАНХиГС, старший научный сотрудник Института социологии РАН.

Хотя, добавляет эксперт, бесхозяйное имущество — это чаще бремя, потому что не дай бог муниципалитету нарваться на прокурорскую проверку. По своей инициативе или заявлению недовольного гражданина прокуратура сплошь и рядом (достаточно последить за региональной новостной хроникой) требует от местных властей привести в надлежащее состояние аварийные ничейные мосты или дороги на подотчетной им территории. Штука, однако, в том, что под «надлежащим состоянием» вовсе не подразумевается приведение в порядок имущественного статуса — вопрос решают с помощью описанных выше «неформальных подходов». С бесхозным-то оно всегда проще...

**По ведомственной линии
Дословно**

«Огонек» обратился к профильным ведомствам за разъяснениями по вопросу бесхозяйной инфраструктуры

Ответ Росавтодора:

«Федеральное дорожное агентство осуществляет полномочия по распоряжению автомобильными дорогами общего пользования федерального значения, включенными в перечень автомобильных дорог общего пользования федерального значения, утвержденный постановлением правительства Российской Федерации от 17.11.2010 N 928 „О перечне автомобильных дорог общего пользования федерального значения“. За дороги регионального и муниципального значения отвечают местные власти — администрации региона или муниципалитета (города, области района и т. д.). В соответствии со статьей 225 Гражданского кодекса РФ: бесхозяйной является вещь, которая не имеет собственника или собственник которой неизвестен либо, если иное не предусмотрено законами, от права собственности на которую собственник отказался; бесхозяйные недвижимые вещи принимаются на учет органом, осуществляющим государственную регистрацию права на недвижимое имущество, по заявлению органа местного самоуправления, на территории которого они находятся, и относится исключительно к муниципальной собственности. Таким образом, дороги, называемые в запросе „бесхозными“, относятся к сфере ответственности конкретного муниципалитета, который должен отвечать за их содержание и поддержание в техническо-эксплуатационном состоянии по действующим нормативам.

Так как к полномочиям Федерального дорожного агентства относятся исключительно федеральные трассы, то в части своей компетенции сообщаем, что протяженность автомобильных дорог федерального значения в России составляет 51,86 тысячи километров, из них в ведении Росавтодора — 49 тысяч километров, остальные 2,86 тысячи километров в ведении государственной компании „Автодор“. К объекту управления Росавтодора также относятся 5762 единицы мостов и путепроводов, 45 автодорожных тоннелей, 268 пешеходных переходов.

За последнюю пятилетку количество построенных километров федеральных трасс увеличилось на 20 процентов по сравнению с периодом с 2008 по 2011 год. Введено в эксплуатацию почти 2 тысячи новых километров».

Ответ Росреестра:

«Федеральная служба государственной регистрации, кадастра и картографии на основании поступивших в ведомство заявлений от заинтересованных лиц проводит учет бесхозяйного имущества. К такому имуществу относятся здания, сооружения, помещения (объекты недвижимого имущества), которые не имеют собственников, или собственники которых неизвестны, или от права собственности на которые собственники отказались. Как бесхозяйное имущество могут быть в том числе учтены мосты и водопроводные башни (сооружения), водопроводы и газораспределительные сети (линейные сооружения). При этом Росреестр не ставит на учет бесхозяйные объекты, которые не имеют признаков зданий и сооружений (в том числе придомовые проезды, переезды через железнодорожные пути, кладбища).

В соответствии с законодательством регистрация прав на недвижимое имущество и постановка объектов недвижимости на кадастровый учет носит заявительный характер. Это означает, что проведение учетно-регистрационных процедур осуществляется в случае поступления заявления от заинтересованного лица. Подать заявление о регистрации объектов бесхозяйного имущества можно, обратившись в офисы МФЦ, отделы Федеральной кадастровой палаты, посредством электронного сервиса на официальном сайте Росреестра и другими предусмотренными законом способами.

В течение пяти лет, с 2012 по 2016 год (включительно), Росреестром принято на учет 170 251 объект бесхозяйного имущества. В том числе 48 433 нежилых зданий, сооружений (кроме линейных), помещений и 73 442 линейных сооружений. Устойчивой динамики в количестве учтенных объектов бесхозяйного имущества в описанный период не наблюдается. Наибольшее количество объектов учтено в 2012 году — 36 492. Наименьшее в 2014-м — 31 293».

Журнал «Огонёк» №27 от 10.07.2017, стр. 14
Авторы: Мария Портнягина Темы: Динамика экономики РФ
Источник:

В Совфеде предложили лишить самозанятых россиян полноценной пенсии

Для самозанятых россиян могут быть созданы определенные условия, которые заставят их задуматься о том, что выгоднее — платить налоги или продолжать работать только на себя. В число таких мер предлагается включить запрет на выезд за границу и лишение полноценной пенсии, заявил сенатор Валерий Рязанский.

Для самозанятых россиян, не оформивших свои отношения с государством, могут быть созданы определенные условия, которые заставят их задуматься о том, что выгоднее — платить налоги или продолжать работать только на себя. В число этих мер предлагается включить запрет на выезд за границу и лишение полноценной пенсии. Об этом сообщил «Российской газете» председатель комитета Совета Федерации по социальной политике Валерий Рязанский. При этом он отметил, что государство не будет принуждать эту категорию граждан платить налоги.

Рязанский напомнил, что уже сейчас некоторым людям отказывают в начислении пенсионного пособия. «Помните, какие три условия должны быть выполнены, чтобы человеку назначили пенсионные выплаты? — сказал сенатор. — Прежде всего возраст, затем — стаж. Для того чтобы, например, уйти на пенсию в этом году, надо иметь стаж 8 лет. И третье условие — заработать баллы, которые отражают личный вклад человека в виде отчислений от зарплаты в пенсионную систему. Сегодня это 11 баллов».
Если эти условия не выполнены, то гражданин имеет право только на минимальную пенсию по старости, которая в регионах России не превышает 7−8 тысяч рублей.
Точной информации о самозанятых россиянах, не платящих налогов, нет. Минтруд заявляет примерно о 12 миллионах граждан, а Росстат утверждает, что их число может достигать 25 миллионов.
В январе в кулуарах Гайдаровского форума глава «Роснано» Анатолий Чубайс, отвечая на вопрос корреспондента «Ленты.ру», заявил о важности гаражной экономики для венчурных инвестиций. Он отметил, что инновационная экономика возникает из гаража и самозанятости. «У нее много разных ростков, нам сейчас нужно думать не о том, как бы позатоптать желающих прыгнуть выше головы», — сказал Чубайс.

Источник:

КРАО — (у)КРАО

Этот материал я писал для сайта Архсвобода в  2015 году.

В Архангельской области набирает обороты организация со странным названием КРАО (http://www.krao29.ru/).

Выдержка с сайта:

«Акционерное общество „Корпорация развития Архангельской области“ (ранее — ОАО „Агентство по привлечению инвестиций в Архангельской области“) создано Правительством Архангельской области со 100-процентным государственным капиталом с целью содействия развитию гражданских инициатив, направленных на повышение предпринимательской и инвестиционной активности, социально-экономическое развитие региона. Корпорация также выступает специализированной организацией по привлечению инвестиций в Архангельскую область и работе с инвесторами в режиме полного сопровождения.
Указываются основные направлениями деятельности этой структуры:
Организация …
Обеспечение …
Сопровождение …
Оказание …
Планирование …
Разработка …
Организация …
Хочу поделиться с земляками своими соображениями по этому поводу.

Отмечу, специально для г.Андронова, что весь текст является именно МНЕНИЕМ, а не „словесно-смысловой конструкцией, содержащей несоответствующие действительности сведения о деятельности должностных лиц Правительства Архангельской области“.

От редакции — Все совпадений в авторском материале случайны, все персонажи вымышлены ©. (В том числе и сам г. Андронов…)

Пусть читателя не вводит в заблуждение риторика организации, если перевести все на язык ставропольского казачка, то будет „нАчать, углУбить, расширить, содействие-взаимодействие, дОбыча“ и пр.пр. пр., собственно и понятен станет смысл, в народе давно уже обозначенный мемом „многабукав- ниасилил“, просто так, в общем, ни о чем, просто тексты быть должны и все — смысла в них нет, содержания тоже — просто набор слов, поисковая оптимизация.
Со времен вышеупомянутого казачка вся страна у нас носится с идеями „привлечения инвестиций“ и „улучшения инвестиционного климата“.

Вожделеют, проводят семинары, пишут учебники, выступают в СМИ. В переводе на русский язык говорю: Если вам говорят о необходимости привлечения инвестиций — вас хотят загнать в долги, заставить занять денег на то, что вам в принципе не нужно ни сейчас, ни в будущем.

Но, давайте-ка по порядку…
Про „Нью-Васюки“, думаю, помнят и знают все. Однако реальность у нас ничем не отличается, а порою даже превосходит литературные сюжеты.

Итак, в приснопамятные 90-е, в …Калининградской области родилась идея, как это обычно бывает, родилась из ничего, просто так, поговаривают даже, что с похмелья.

Идея простая: НАДО ДЕНЕГ!
Но, черт побери, где их взять?

В 90-е мы жили уже при рыночной экономике, посему слово „инвестиции“, которые надо привлекать, уже знали, было в ходу. Но зачем, собственно, привлекать инвестиции, если можно привлекать средства за свой труд по поиску этих самых инвестиций?

На что искать? Да на что угодно!

И „Нью-Васюки“ в принципе, самое то.
Поэтому в голодной стране родилась голодная идея — ПРОИЗВОДСТВО СОИ и соевых добавок.

Для обозначения социальной значимости проекта привлекают свадебных генералов из „общественности“, для привлечения населения обозначают участие властных или околовластных структур — для солидности, так хомячки больше доверяют.

Типичная такая челночная дипломатия — главное побольше говорить, проводить съездов, семинаров, консультаций, поработать над ТИЦ. И вот уже на каждом перекрестке обсуждается тема „Бизнес-инкубаторов“. Начинающих бизнесменов учат исчислять НДС и объясняют как отличить доход от прибыли, после получения этих сакральных знаний бизнесменам выдают дипломы и красивые папочки с логотипами, ежедневники, а особо отличившимся — барсетки. Полученные знания предлагается использовать в развитии соевых проектов, и бизнесмены ломятся с лекциями по всей стране — продвигать сою, накормить голодный народ.
Власть участвует — выделяет земли под строительство заводов по производству сои, выделяет помещения для обеспечения жизнедеятельности инкубаторов, выделяет средства… Выделенных средств, как это у нас в стране заведено, хватает ровнячком на оплату организационных мероприятий и „работы по популяризации соевых проектов“.

Создано несколько ООО с участием государства (с минимальным процентом этого самого участия), в эти ООО для последующего строительства передается и землица. Но денег на строительство все равно нет.

„Бизнес-инкубаторы“ еле-еле сводят концы с концами — ведь им нужно содержать штат, поэтому живут на доходы от сдачи, полученной от государства недвижимости в субаренду. …Коммерсантам. За живые деньги.

Поскольку запросы росли, а заводы не строились, проекты „похоронили“. Всплыли они только в середине 2000-х, когда высочайшим повелением Калининградскую область объявили российским Лас-Вегасом, Монте Карло м Атлантик-сити в одном флаконе.
Калиниградская земелька, отведенная под строительство соевых заводов и переданная в частные руки „совместных“ соевых ОООшек, благополучно перекочевала в собственность жаждущих навариться на новой идее „Нью-Васюков“ — игровом бизнесе.

За деньги, что естественно…
Никаких инвестиций, естественно, никто не привлек, но бюджет подоили и на деньги, и на земли.

Итог как с лошадью в том анекдоте: „Ну, не смогла я, не смогла“.
Вот и сейчас в Архангельской губернии наблюдается нездоровая такая активность КРАО.

Вооруженные папочками агенты направлены во все уголки нашей области — искать проекты для инвестиций.

Нашли целый вагон — поделили на „кластеры“.

Нашли целых два: Лесопромышленный и Судостроительный.

Обещают льготные кредиты и всяческую поддержку. Один из проектов — поиск инвестора под „Клюквенный проект“. Клюквы у нас богато — надобно перенимать передовой опыт развитых стран по ее производству.

Проводятся заседания, совещания, консультации, выступают эксперты. Работа кипит. Уже и землю под клюквенные поля выделили…

А инвестиции — да кому они к лешему сдались в принципе?
Поиск инвестиций дело куда как более выгодное…

Источник:

Неформальная экономика в России выросла до рекордных размеров

Неформальный сектор в России разросся до рекордных масштабов по меньшей мере за 11 лет. Этому, с одной стороны, способствовало падение экономики, а с другой — рост доходов населения

Занятость в неформальном секторе российской экономики по итогам 2016 года достигла рекордного размера по меньшей мере с 2006 года, следует из опубликованных в конце марта данных Росстата (более ранние данные недоступны). В 2016 году в неформальной экономике были заняты 15,4 млн человек, или 21,2% от общего количества занятых.

По сравнению с 2015 годом неформальный сектор увеличился более чем на полмиллиона человек. Он непрерывно растет с 2011 года и за это время увеличился на 4 млн человек, следует из подсчетов РБК на основе данных Росстата.

По критериям Росстата к занятым в неформальном секторе относятся те, кто работает на предприятиях, не зарегистрированных в качестве юридического лица, то есть самозанятые, фермеры, индивидуальные предприниматели и лица, работающие у них по найму, а также члены семьи, помогающие в собственном деле или в бизнесе, принадлежащем кому-либо из родственников. Поэтому в неформальный сектор не включаются люди, работающие на предприятиях-юрлицах без оформления договора или получающие там серые зарплаты. Росстат оценивает объем неформального сектора по нижней планке и рассчитывает его как разницу между числом всех занятых в экономике и количеством рабочих мест, замещенных в юридических лицах, говорит директор Центра трудовых исследований Высшей школы экономики (ВШЭ) Владимир Гимпельсон.

Проблема шире

Но, согласно прошлогодним оценкам РАНХиГС, в самом широком смысле в теневой рынок труда включены 30 млн россиян (более 40% экономически активного населения), из которых 21,7 млн человек — это те, кто имеют дополнительные к основному месту работу неоформленные заработки либо получают часть зарплаты неофициально, в «конвертах». И сам Росстат следит за «ненаблюдаемой экономикой», которая включает в себя не только неформальный сектор, но и скрытую оплату труда юрлицами, считает косвенным методом доходы работников в неформальном секторе и неофициальные трудовые доходы в секторе формальном.

По данным Росстата, скрытый фонд оплаты труда в стране постоянно растет: с 2011 года он увеличился с 6,3 трлн руб. (10,6% ВВП) до 10,9 трлн руб. (13,4% ВВП) в 2015 году. Этот показатель Росстат получает, используя балансовый метод: из общих расходов домохозяйств вычитается сумма всех зарегистрированных доходов. Полученный дисбаланс и есть объем серых зарплат, поясняет Гимпельсон. Минфин оценивает объем неформальных зарплат в стране в 12 трлн руб., рассказывал в марте замминистра финансов Владимир Колычев: «6 трлн руб. — это конвертные схемы и около 6 трлн руб. — это зарплаты неформального сектора».

Данных по скрытой оплате труда за 2016 год у Росстата еще нет, но есть данные по оплате труда в целом — это 40,2 трлн руб., следует из оценки производства и использования ВВП за 2016 год. Учитывая, что в 2014 и 2015 годах скрытый фонд оплаты труда составлял 28% от общего и доля скрытой оплаты растет с 2011 года, можно применить коэффициент 0,28 к фонду оплаты труда 2016 года — таким образом, серые зарплаты и неформальные заработки в прошлом году могли составить около 11,3 трлн руб. или даже больше.

Теневой сектор растет из-за ухудшения экономической ситуации в стране, считает проректор Академии труда и социальных отношений Александр ​Сафонов. «Из-за роста ставки НДС бизнес стремится сократить расходы на другие платежи, отсюда уход в тень. Слишком высокая цена услуг или товаров может отпугнуть потребителя, поэтому приходится экономить на других платежах», — говорит он. В условиях кризиса предприятия стремятся снизить общую налоговую нагрузку, объясняет Сафонов.

Росстат не публикует среднюю зарплату в неформальном секторе. Однако с 2015 года ведомство считает не только среднемесячную номинальную зарплату по полному кругу организаций (где неформальный сектор не учитывается), но и среднемесячный трудовой доход, включающий зарплаты в неформальном секторе. Если первый показатель в 2016 году составил 36,7 тыс. руб., то второй — 32,6 тыс. руб. (он ниже за счет того, что в неформальном секторе зарплаты ниже, чем в формальном).

Больше всего занятость в неформальном секторе характерна для южных регионов: наибольшее количество «неформальных» работников Росстат фиксирует в Краснодарском крае (734 тыс. человек), Дагестане (662 тыс.) и Ростовской области (623 тыс.). Среди отраслей по неформально занятым лидируют сферы торговли и ремонта, сельское хозяйство и строительство — совокупно в них заняты 9 млн неформальных работников.
Нужно лучше считать

Чтобы оценить реальный размер неформального сектора занятости, необходимо больше критериев, чем использует Росстат, утверждает Сафонов. «У нас стремятся отнести к неформальной занятости все, что не связано с корпоративными отношениями. Критерии оценки неформального сектора труда должны быть многообразными. Надо брать сведения, которые Росстат дает по серой занятости, данные ФНС, данные по базе ПФР — кто уплачивает страховые взносы регулярно, а кто нет — это будут наиболее правильные данные», — считает эксперт.

Минфин планирует до конца года разработать комплекс мер по выводу бизнеса из тени, об этом 14 апреля рассказал замминистра Колычев. По мнению властей, бизнес уходит в тень из-за высоких ставок страховых взносов. «Мы видим, что сейчас большая нагрузка на труд, большие прямые налоги в виде страховых взносов, хоть они и не считаются налогами, но тем не менее такой же налог. Большие расходы на труд создают и большой объем теневого сектора, до сих пор большие объемы зарплат выплачиваются по конвертной схеме», — говорил министр финансов Антон Силуанов в феврале. По мнению Минфина, способствовать выходу бизнеса из тени будет снижение ставок страховых взносов. Ведомство предлагает провести налоговый маневр по схеме «22/22»: снизить ставку взносов до 22% с одновременным повышением ставки НДС до той же величины.
Маневр позволит «ненасильственно» обелить экономику, объяснял в марте Колычев, снизит стоимость переключения с неформальных практик на формальные. Бездействие же, по мнению Минфина, может привести к росту неформального сектора, а это приведет к сокращению налоговых поступлений в бюджеты: с серых зарплат не уплачиваются НДФЛ и страховые взносы.

В начале 2000-х правительство пыталось снизить долю нелегального сектора в экономике, уменьшая ставку платежа в ПФР, вспоминал министр труда Максим Топилин. Но ставка выросла, как и неформальный сектор.

Уходу в тень способствует и рост доходов населения, говорит Сафонов: это позволяет нанимать людей для личных услуг — нянь, домработниц, — с которыми рассчитываются наличными, никакие взносы и налоги не уплачиваются. Еще одна причина разрастания теневого сектора труда — высокая стоимость кредитов, считает эксперт. «Как бизнесу накапливать деньги, чтобы вкладывать их в свое развитие? Только экономия, и это экономия на оплате труда, на отчислениях в первую очередь», — объясняет эксперт.

Источник:

Ctrl + ↓ Ранее